Книга Скверная, страница 128 – Эмили Макинтайр

Эвелина слегка отстраняется, убирая руку, и я уже хочу жалобно запротестовать, но тут она опускается на колени, прямо на лесную подстилку. Левой рукой я запускаю пальцы в шелковистые пряди волос Эвелины и тяну их, приподнимая ее лицо, чтобы посмотреть ей в прямо глаза.

— Я всегда был хорошим мальчиком.

Ее взгляд вспыхивает, а затем она расстегивает молнию на ширинке моих джинсов и берет член в рот, вытворяя своим языком невероятные вещи с его головкой. Другой рукой я тянусь вперед, хватаясь рукой за ее затылок.

— Черт, красотка, как же хорошо ты это делаешь.

Слегка отстранившись, я вытаскиваю член – одного лишь ощущения ее губ на нем достаточно, чтобы по венам волной разлилось удовольствие. Затем я просовываю его обратно, она скользит по нему умелым языком, и мои ноги слегка подгибаются от этого фантастического ощущения.

Она мурлычет, и член возбужденно вибрирует, а у основания позвоночника разливается тепло.

Но я не хочу, чтобы все закончилось прямо сейчас. Поэтому тяну ее за волосы, отрывая ее от члена, и она громко чмокает губами.

— Что случилось, щенок? – ухмыляется она. – Не можешь с этим справиться?

Ее враждебность только усиливает во мне желание оттрахать ее хорошенько, и я отпускаю затылок Эвелины, скользя пальцами по ее изящному подбородку. Наклонившись, я слегка притягиваю ее лицо к своему, чтобы оставить нежный поцелуй на ее губах. Мои руки опускаются ниже, хватая ее подмышками за бока.

Я поднимаю ее – она почти ничего не весит и с легкостью взлетает в мои объятия. Развернувшись, я укладываю ее на большой пень, на котором обычно вырезаю свои деревянные поделки.

— Черт, Ник, тут мокро! – вскрикивает она.

Я ухмыляюсь, мои руки скользят по внутренней стороне ее бедер под юбкой, заставляя ее раздвинуть ноги. Сдвинув в сторону трусики, я провожу кончиками пальцев по половым губам.

— О, действительно мокро, – усмехаюсь я.

— Ну вот, ты все испортил, – усмехается она.

Моя улыбка становится шире, счастливое тепло разливается по моей груди, когда я наклоняюсь, прижимаясь к ней всем телом.

— Ты же это любишь.

Она поднимает руку и гладит меня по щеке, наши взгляды притягиваются, словно магниты.

— Я люблю тебя.

Игривое настроение покидает меня, и на смену ему приходит что-то более серьезное. Моя грудь прижимается к ее груди, наши губы едва не соприкасаются, мы дышим одним воздухом, и мой член нацеливается на ее киску.

Я планировал не торопить события, вылизывая сладкое влагалище Эвелины, чтобы сполна насладиться ее вкусом, но внезапно меня пронзает непреодолимое желание войти в нее, слиться с ней воедино. Я подаюсь бедрами вперед, и головка члена проскальзывает внутрь.

Она стонет и отпускает мой подбородок, но тут же хватается за мой затылок, царапая ногтями кожу.

— «Кто бы ты ни был, – шепчу я ей в губы, – я руку тебе на плечо возлагаю, чтобы ты стал моей песней. И я тихо шепчу тебе на ухо: “Многих женщин я любил, но тебя я люблю больше всех”»^[23].

Устремляясь вперед, я вхожу в нее до упора, и произнесенные шепотом слова Уолта Уитмена повисают в воздухе, в то время как меня переполняет удовлетворение от того, что я нахожусь внутри нее.

Она снова стонет, ее голова откидывается назад, ударившись о дерево, и я тут же принимаюсь двигаться в жестком ритме.