Книга Скверная, страница 94 – Эмили Макинтайр

Мой отец ни за что на это не согласится. Я занимаюсь этим для него многие годы, и за все это время он ни разу не проговорился. Таков наш уговор. Благодаря этому я остаюсь в безопасности, не попадая в центр внимания. Таким образом, у нас остаются рычаги влияния, которые мы успешно их используем там, где в другом случае потерпели бы неудачу.

Мой отец с улыбкой пожимает ему руку.

— Даю тебе слово.

Николас

Я поправляю запонки на руках, пытаясь хоть немного сбросить напряжение, которое не отпускает меня с тех пор, как моя нога ступила на палубу этой дурацкой яхты. Появление Эвелины на встрече стало для меня полной неожиданностью, и я места себе не находил, мысленно молясь, чтобы она не сорвалась с катушек.

Она смогла не сорваться, но теперь я зол по другой причине. Этот ублюдок не сводил с нее глаз, и ручонки у негослишком цепкие. В моих венах пульсирует собственническое пламя, когда я прохожу мимо обеденного зала, где идет аукцион, и направляюсь на корму. Подойдя к стеклянным дверям, я распахиваю их и выхожу наружу, радуясь, что здесь нет никого, кроме стоящей впереди одинокой фигуры.

Эвелина.

Теперь, когда угроза миновала, я могу внимательнее рассмотреть ее наряд, и от этого зрелища мою грудь сводит спазмом, а член радостно оживает. В этом зеленом платье, облегающем фигуру, она выглядит безупречно. Вьющиеся волосы ниспадают на ее шею, и хотя я знаю, что она мало чем похожа на прочих представителей элиты Иллинойса,черт возьми, во вкусе ей не откажешь!

Эвелина не замечает меня, уставившись куда-то вдаль, и я наслаждаюсь видом обнаженной спины в вырезе элегантного платья, струящегося по аппетитному изгибу ее ягодиц. Не задумываясь, я подхожу ближе. Она опирается на металлические перила, тянущиеся вдоль кормы яхты. Ветер подгоняет волны и проносится над палубой, играясь с шуршащим подолом ее платья, выбившиеся из прически пряди волос развеваются вокруг шеи.

— Не надо прыгать.

Ее плечи напрягаются, и я торопливо подхожу к ней, удивляясь, почему она не отвечает мне, как обычно, какой-нибудь едкой репликой.

Подойдя к ней, я вижу, что ее глаза закрыты, а затем перевожу взгляд сначала на ее покрытые гусиной кожей руки и, наконец, на побелевшие костяшки пальцев, вцепившиеся в перила.

— Ты в порядке?

— Заткнись, – огрызается она, крепче зажмурясь.

Робко приподняв одно веко, она смотрит на темную поверхность озера. Ее дыхание учащается, и она снова крепко зажмуривается.

Она что, боится воды?

Я двигаюсь, не задумываясь, с одной стороны, потому что она во мне нуждается, а с другой – потому что мне отчаянно хочется к ней прикоснуться. Я хочу доказать, что могу это сделать, после того как мне пришлось наблюдать, сжимая в бессильной злости кулаки, за тем, как ее вожделел другой мужчина. Я подхожу к ней сзади, не вплотную, но достаточно близко, чтобы ощутить исходящее от ее тела тепло.

Она стоит здесь совсем одна, в то время как ее отец и сестра развлекаются внутри, как будто они не понимают, насколько ей может быть тяжело. Словно они даже не подозревают, что ей страшно.

Возможно, они действительно этого не понимают.

Мне неприятно видеть ее в таком состоянии.

Я нежно целую маленькую веснушку на левом плече Эвелины и снимаю пиджак, чтобы набросить на нее. Затем я притягиваю ее к себе, прижимаясь всем телом, а руками опираюсь на перила.