Книга Скверная, страница 99 – Эмили Макинтайр

Ухмыляясь, она хватает себя за сиськи и начинает играть ими, перекатывая соски между пальцами, ее глаза закатываются.

— Ты чертовски сексуальная, когда ласкаешь себя, – выдыхаю я, завороженно за ней наблюдая и поглаживая себя.

В ответ она молча сжимает губы, слюна вытекает у нее изо рта и стекает вниз, на верхнюю часть декольте, скатываясь дальше, пока не оказывается в ложбинке между грудями.

Черт возьми.

Наклонившись вперед, она обхватывает член своими грудями, сжимая их вместе, а затем начинает двигать ими вверх и вниз.

— О, черт.

Эвелина снова сплевывает, на этот раз позволяя слюне упасть на головку моего члена, и ощущение того, как она стекает по моему стволу, в то время как ее влажные груди скользят вверх, достаточно, чтобы мои яйца напряглись.

Наверное, это самое сексуальное зрелище из всех, что мне доводилось видеть. Она наклоняет голову, высовывая язык. Я беру ее за подбородок и приподнимаюсь, пока ее лицо не оказывается внизу, в то время как мой член остается зажатым между ее грудей. Я позволяю своей собственной слюне стекать вниз, и она капает ей в рот. От порочности происходящего я так завожусь, что едва могу дышать. Я завладеваю ее губами, ощущая ее горячее и сладкое дыхание, когда она стонет, продолжая ласкать грудью мой член. Жар скапливается у основания моего позвоночника, и я знаю, что если не остановлюсь, то кончу ей прямо на грудь.

— Скажи еще раз, – требую я.

— Я твоя.

Огонь пронизывает меня насквозь, притупляя все, кроме желания войти, наконец, в ее жаркое лоно. Я отпускаю ее подбородок, а затем перекатываюсь, и она оказывается подо мной. Мы оба полураздеты и сгораем от желания, и тогда я, сжимая член, примериваюсь к ее входу, а затем глубоко вхожу в нее, содрогаясь, когда ее влагалище сжимается вокруг меня.

Вот дерьмо.

На этот раз все по-другому. Кажется, это нечто большее.

Да, наши отношения грубые, грязные и неправильные настолько, насколько это только возможно.

Но если я – ее утешение, то она – мой хаос. И если я не могу жить с ней вечно, то зачем тогда вообще нужна эта жизнь?

Я приникаю к ее губам и начинаю двигаться в энергичном, изнуряющем ритме, мои бедра при каждом движении бьются о ее запрокинутые ноги. Я словно обезумел, ошеломленный тем, какая она, и тем, что она, черт возьми, со мной делает. Она меняменяет. А может, просто заставляет почувствовать себя живым.

Она кончает, выгибаясь мне навстречу и впиваясь ногтями в кожу, пульсация ее влагалища заставляет меня забыть обо всем и взорваться внутри нее фонтаном спермы.

Перед глазами у меня темнеет, а ноги подкашиваются, когда мое семя исторгается на стенки ее киски, я падаю на Эвелину, прижимаясь щекой к ее груди и ощущая, как пот стекает по моему лицу. Она гладит меня по волосам, и я закрываю глаза, пытаясь отдышаться. Под моим ухом бешено бьется ее сердце.

Мое тело продолжает сотрясаться от толчков.

— Брейден, – бормочет она.

Я замираю, и сердце у меня в груди раскалывается на части, с грохотом падая на пол.

Брейден.

Она принадлежит Брейдену.

А это значит, что она никогда не будет моей.

Эвелина

Никто не поинтересовался, что случилось с вазой в фойе, а я сама, естественно, не стала ничего объяснять. Но прошло уже четыре дня, а меня по-прежнему переполняют эмоции. Честно говоря, именно поэтому я скрываюсь в коттедже.