Книга В плену запрета, страница 168 – Сара Адам

— Чё грустная, мелочь? — Руслан сжимает мой нос, подёргав его пальцами. Сегодня мы снова сидим на галёрке, слушая лекцию по уголовному праву.

Не могу раскрыть тайну подруги, поэтому отвечаю уклончиво:

— Просто не выспалась.

— Лиза, я знаю, когда ты внаглую пиздишь. Говори, — хмурится, внимательно считывая каждую эмоцию.

— Не ищи причину там, где её нет, — отвожу взгляд в сторону.

— Не зли меня, Кудрявая, — предупреждает, своим сексуально – опасным голосом. — Сюда смотри.

— Я же говорю всё нормально, — уже слегка нервничаю, ёрзая на месте.

— Тебя обидели? — Князев напрягается, начиная осматривать аудиторию. — Кто?

— Никто меня не обижал, Господи! Я за Таню переживаю, — выдыхаю через рот, сдаваясь. Всё равно выпытает.

— А чё с ней?

— Проблемы личного характера, — продолжаю увиливать.

— Залетела, что ли? — Рус шутит, а я замираю, как статуя, сжимая в руках несчастный карандаш. — Бля, ты угораешь?

— Нет... нет, она не беременна, — шепчу максимально тихо.

— От дебила того, про которого ты рассказывала? — естественно, Руслан мне уже не верит и всё прекрасно понял.

Мысленно проклинаю себя за то, что спалилась, но отнекиваться смысла нет. Я знаю, что он никому не расскажет. Сидящему рядом брюнету можно доверять на все сто процентов. Какая ирония, ещё месяц назад, со стопроцентной уверенностью во всё горло кричала, что не доверяю.

— Да... — произношу шёпотом, хотя нас и так никто не слышит.

— Пробить за будущего папашу?

— Да нечего пробивать. Всё, что нужно, Танька уже узнала, — грустно констатирую, отводя взгляд в сторону. — Её Давид оказался женатым, представляешь? У него двое детей и жена беременна.

— Пиздец. И чё делать собирается? — Рус прижимает к себе крепче. Видит, что происходящее меня очень сильно волнует.

— Она хотела убрать ребёнка. Я попросила подумать. Боюсь, что в будущем Таня может пожалеть, если сейчас с горяча дров наломает.

В итоге, пересказываю Руслану весь наш вчерашний разговор. Он предлагает лично выйти на этого Давида.

— Мы сделаем только хуже. Соколова разозлится.

— Пусть отвечает за действия, — Князев настроен решительно и это вызывает умиление.

— Обычно мужчины поддерживают друг друга в подобных ситуациях.

— Это не мужчины, — осаждает многозначительным взглядом. — Если бы у меня была сестра, я б не хотел, чтоб какой-то петушара её обрюхатил и кинул.

— Серьёзное заявление от бабника, поимевшего весь университет, — отворачиваюсь, фыркнув.

С минуту Руслан молчит на мой выпад, но затем отбивается, причём весьма удачно.

— Не весь. Пацанов не трахал.

— Фу на тебя! — отталкиваю накаченное тело, а Рус гогочет, привлекая к нам излишнее внимание.

Оставшуюся часть занятия мы сидим практически не разговаривая, каждый погружён в собственные мысли. Я нежусь в тёплых и надёжных руках. Безумно приятно, что он искренне хочет помочь Татьяне. Понимаю, что делает это ради меня, но всё же. Руслану небезразлично душевное состояние Кудрявой, и он от всей души хочет участвовать в решении проблем.

Я ценю его и понимаю, что недостойна...

Примерно минут через сорок профессор отпускает всех, объявив об окончании лекции, но Князев не спешит уходить.

— Что ты делаешь? — непонимающе наблюдаю, как татуированный закрывает нас в аудитории, когда все выходят, и мы остаёмся совершенно одни. Рус увлекает меня за собой. Приподняв за талию, усаживает на профессорский стол. — С ума сошёл? Нет, я на такое не подписывалась! — поняв, чем он тут собрался заниматься, пытаюсь оттолкнуть Князева и спрыгнуть на пол.