Книга Солнце в армейских ботинках, или Идем дорогой трудной…, страница 149 – Юлия Славачевская

Я просто физически чувствовала, как истончается нить его жизни. Как тяжелеет тело и замедляется биение сердца. Я точно знала, в какой момент он перестал бороться с пожирающим его сильное тело ядом и устало сдался. Я просто обнимала любимого мужчину и ждала последнего удара его сердца, которое всегда принадлежало мне. Всегда.

— Она не сможет, — донесся до меня тихий шепот. — Она не киртианка, а, значит, не переведет его через Хрустальный Мост Душ, и династия прервется…

— Глупые они, — поделилась я с Ингваром, поглаживая его второй рукой по волосам. — Какие же они глупые… Конечно, я не проведу тебя, любимый. Куда мне…

Именно в этот момент любящее сердце То–ота стукнуло последний раз и затихло. Наступила леденящая душу тишина, когда люди почувствовали, что ушел последний Император Кирты. Безмолвие, которое боялись нарушить… Горькая, убивающая тишина, которой не верили, или верили и страшились…

— … Ты поведешь меня! — вытащила я из волос мужа именные марахи, вспыхнувшие в моих руках ярким светом. И вонзила один из кинжалов в грудь Ингвара, доставая до его сердца.

— Слава Императрице! — Люди вокруг нас опускались на колени, взирая на меня восторженными глазами. — Она — истинная дочь Кирты!

— Возьми меня с собой! — Второй марах нашел мое сердце. А зачем оно мне мертвое, потерявшее самое дорогое?

Последнее, что я услышала — отчаянный крик отца «Доченька!» И… я взорвалась ослепительным светом.

Только сейчас, в эту самую секунду, я поняла, что значит быть соларией — созданием из чистого солнечного света. И я была им. Я была в разных уголках вселенной, везде, куда мог достать солнечный свет.

Я видела, как сидит на крылечке, задрав голову к голубому небу, моя мама, и со слезами на глазах шепчет охранительные молитвы для дочери и ее супруга. Я освещала дорогу в сумраке души Лайона, который всей силой сердца хотел любить, и любил, но не знал, как это выразить. Я помогала жене Питера вырастить ее любимые подсолнухи в ожидании мужа. Я была там, где меня ждали и любили. Любили?..

— Элли, — овевая теплым ветерком плечи, пронесся рядом тихий–тихий шепот, — что же ты наделала, моя Элли? — Свет соткался в могучую фигуру Ингвара, и он протянул мне руку. — Пойдем, я проведу нас через…

[1] Имеется в виду не капитан корабля, а старое воинское звание Неда — капитан.

[2] Зиготы — смертники-берсеркеры.

— А ну домой, дети! — возник между нами вполне реальный и очень злющий папа. — Погуляли чуток и будет. Быстро собрались и домой! — Родитель щелкнул пальцами.

Ну вот, я так не играю, совсем как мама: «В восемь вечера домой, и никакого галавизора!»

— Ни фига себе! — выдохнула около моего уха потрясенная Хосита, наблюдая наше оживление. — Это круче, чем доставать сиятельного.

— Оглушила, — села я, отпихивая подругу для того, чтобы попасть в родные, надежные объятия мужа. Растерла свербящую полоску кожи на груди: ни шрама, никаких следов, только легкий зуд, который уже прошел. Чудеса!

Я подняла глаза и замерла.

— Что–то случилось? — слегка сдвинул брови Ингвар.

— Да не то чтобы… — уклонилась я от ответа, не зная, как ему сказать правду.

— Да–да, — поддакнула Айрон. — Ничего такого, что невозможно пережить.

Скар чуточку встревожился и быстро окинул взглядом окружающих в поисках зеркала. Не обнаружив оного, Йен перестал дергаться (ага–ага, все равно поздняк метаться!) и вернул мне все свое внимание.