Книга Солнце в армейских ботинках, или Идем дорогой трудной…, страница 150 – Юлия Славачевская

А Железный Дровосек с удовольствием продолжила:

— Просто ты помолодел лет на двадцать, у тебя пропали шрамы. — Обратилась ко мне: — Так что муж у тебя теперь красавчик, хоть в рекламу записывайся. — Перевела взгляд обратно на Йена: — А! И в волосах у тебя теперь, помимо белых и черных, появились еще и золотые пряди. — Хмыкнула: — Выглядит жутковато, но кто ж будет жаловаться, если ты жив…

— Вообще–то мне двадцать восемь… — задумчиво протянул Ингвар, повергая нас всех в шок. С некоторой застенчивостью: — Буквально на днях исполнилось, замотался и как–то забыл сказать…

Ик! «Я думала, тебе далеко за сорок!» — проглотила я непроизнесенную фразу и отодвинулась, в очередной раз всматриваясь в новый для меня облик любимого.

Это какая у Скара была жизнь, если он выглядел почти вдвое старше? Ну да, если в одиннадцать или двенадцать он попал на Айт–Древе, а уже в шестнадцать после военного училища ходил на абордаж с командой захвата… Бр–р–р! Тут каждый год в армии не за два — за пять надо засчитывать. А то и за семь.

Лучше и представлять ее себе не буду, а то приснится темной ночью, потом ночным горшком не отмахаешься и плазмоганом не отстреляешься, а в результате будут жертвы среди мирного населения.

— Ненадолго! — рявкнул взбешенный Ахаз. Из его глаз буквально летели искры. — За какой, блин, черной дырой, ты, драгоценный зятек, тащишь в рот всякую отравленную дрянь?!!

— Мне заказывать кремацию? — спокойно поинтересовался То–от, бережно прижимая меня к груди. Я прижалась носом к нему и уютно мурлыкнула, ничуть не беспокоясь.

Ох уж эти мужские вздыбленные холки! Папочка красавец: обязательно нужно каждому доказать, что он сильнее и круче. И кому? Моему мужу, любимому и единственному мужчине. Очередная батина беспросветная дурость, даже смешно. Мы одно сияние, мы в нем неразделимы, папа обязан это видеть.

— Хотелось бы, — с отвращением в голосе заявил мой отец, поочередно стряхивая невидимые пылинки с рукавов и груди. — Но как кремировать солария? Этого еще никто не изобрел. К сожалению.

— Какая интересная задача, — заинтригованно пробурчал себе под нос Страшилин, и я показала ему кулак. На всякий случай, а то случаи разные бывают. Особенно если вспомнить карьеру Страшилина.

— Что ты хочешь этим сказать? — недоуменно нахмурился Ингвар, притягивая меня к себе и потираясь подбородком о волосы. Я прямо вся растеклась от нежности. Для него так несвойственно выражать чувства на людях, что эта ласка приравнивалась к публичному раздеванию. — О каком соларии ты говоришь?

— Да о тебе! — достаточно невежливо ткнул в него пальцем папа. — Ты теперь на какую–то часть соларий! Моя единственная доченька не смогла тебя отпустить. Только вот она не знала, что солария кинжалом не убить. Мы просто растворяемся в свете и собираемся обратно. Но ты попал в ее свет, а поскольку вы связаны обрядом, то, соответственно, ты получил часть ее сущности. А по нашим законам, — вздохнул Ахаз, признаваясь, — любой, несущий даже маленькую частичку солнца, считается соларием. — Он с неудовольствием посмотрел на нас: — Я понятно объяснил?

— Вполне, — еще сильнее прижал меня к себе муж, — но непонятно, что я должен с этим делать.

— Да ничего, — фыркнул солнечный. — Все уже сделано за тебя! Как только ты восполнишь запас энергии, потерянной при болезни, сразу включится механизм адаптации к свету. И там разберемся, какие из способностей передала тебе моя безрассудная доченька! — Папа посмотрел на меня с глухой тоской: — Выпороть бы тебя!