Книга Цветение кувшинок, страница 40 – Мари-Кристин Шартье

— Ты не забыл, что я сказал тебе в первое Рождество, когда ты приехал сюда с Кам? Помнишь, когда вы еще не были вместе?

Помнил ли я? Фразы с таким глубоким смыслом, наверно, никто никогда не говорил мне за всю мою жизнь.

— Да. Ты сказал мне, что Кам как радужная форель, притаившаяся между камнями. Что с ней надо набраться терпения и не спешить.

— Точно. И у тебя получилось, ты поймал рыбку.

— Ей бы очень не понравилось, что мы говорим о ней так…

Мы от души посмеялись, потому что это была правда и от этого стало еще смешнее.

— Почему ты заговорил об этом, Дени? – спросил я.

— Потому что теперь ты вышел на главный этап.

— А я думал, что главное – поймать?

— Надо не только набраться терпения, чтобы получить то, чего хочешь: поймав ее, надо решить, что ты будешь с ней делать.

— Типа… как приготовить рыбку?

Дени засмеялся.

— Это не так поэтично, как мое сравнение с форелью, но в общем верно…

— Ну, у меня нет твоего таланта.

— Ладно, ты понял, что я хочу сказать.

Он улыбнулся мне уголком рта, и я кивнул: да, я понимал, что должен решить, как лучше выстроить отношения с моей девушкой.

Я планировал поговорить обо всем этом с Кам, вот только через четыре месяца ее отец скончался. Потом у меня так и не хватило духу пересказать ей этот разговор и тем более напомнить, что из нас двоих я последним видел его живым.

Валери наконец угомонила своего старшего. Я пока приготовила нам травяной чай и подала его в гостиную. Наконец упав на диван с по-прежнему привязанным к торсу младенцем, Валери берет свою чашку и смотрит на меня такими благодарными глазами, что мне кажется, будто я подарила ей десять тысяч долларов.

Мы молча отпиваем несколько глотков, и я вижу, как она мало-помалу расслабляется.

— Как дела, подруга? – интересуюсь я.

— Ты хочешь сказать, не считая конца света?

— Типа.

Мне не по себе, а Валери звонко смеется. У нее счастливый вид, несмотря на глубокие круги под глазами.

— Ладно, ничего, все не так плохо. Просто… знаешь, с первым я еще справлялась. Вот только с двумя это уже другое дело.

— Ты же должна была быть готова?

Она поджимает растрескавшиеся губы.

— Ну, сколько ни строй планов, жизнь никогда не складывается в точности как ожидалось. Мне это нравится, хотя я постоянно недосыпаю. И потом… я соскучилась по порядку.

Она показывает на свою гостиную и кухню, где разбросаны бутылочки, слюнявчики, всевозможные пластмассовые штучки, которых я не могу опознать, но большинство мамаш наверняка с легкостью бы их назвали. Судя по всему, ты осваиваешь совсем новый лексикон, когда производишь на свет ребенка. Так они, мамаши, узнают друг друга: по кругам под глазами и по диалекту.

— Признаюсь, для меня это каждый раз шок. Раньше было так чисто и прибрано…

Вэл пожимает плечами.

— Я так привыкла, что даже не замечаю беспорядка, пока в дом не приходят люди. Тогда попадаю на пару минут в реальный мир.

Она улыбается, тряхнув головой, потом ее лицо снова становится серьезным.

— А как ты, что новенького? Твоя книга имеет успех, правда? Ты повсюду, вот это класс!

— Да, с ума сойти. Кажется, до меня еще не совсем дошло. Успех, я хочу сказать. Это так… нереально.

— Во всяком случае, я прочла твой роман два раза. Ты меня потрясла, и дело не только в послеродовой депрессии.