Книга Цветение кувшинок, страница 41 – Мари-Кристин Шартье

Я смеюсь, а Вэл меняет позу на диване, осторожно укладывая уснувшего младенца – так, по моим представлениям, кто-то обращался бы с готовой взорваться бомбой.

— А как Макс? Мне кажется, я на несколько месяцев отстала от всех твоих новостей. Хорошо еще, нашла время тебя почитать.

— Ты настоящая героиня, Вэл.

— Спасибо, спасибо.

Я поудобнее устраиваюсь на диване.

— У Макса все хорошо. То есть я так думаю. Мы вообще-то нечасто видимся. Он как-то…

Я осекаюсь, ища нужное слово.

— Отдалился? – предлагает Валери.

— Да, именно. Отдалился, даже когда лежит рядом со мной в постели, типа того. Это имеет смысл?

— Да, Кам, это имеет смысл. Добро пожаловать к парам со стажем.

От ее фразы я вздрагиваю. Я знаю, что она хочет меня успокоить. Знаю, что, скорее всего, то же самое Вэл переживает со своим мужем, особенно с тех пор, как у них есть дети. Смена подгузников, купание, готовка – все это оставляет мало места для близости. Я знаю, что это классика, когда вы пара, но мне не хочется думать, что и с нами, со мной и Максом, так тоже случится. Что мы будем как все те влюбленные, которые остаются вместе, отдаляясь друг от друга. После всего, что мы пережили, через что прошли, чтобы перейти от дружбы к любви, я не могу поверить, что нас ждет такое клише, что мы будем как все. Вэл читает на моем лице, что ее слова меня не радуют. Она спешит их смягчить:

— Это не плохо, Кам. Вы развиваетесь, вот и все.

— Мы больше почти не бываем вместе. В чем тут развитие?

— Ну, это значит, что вы оба состоялись вне вашей пары.

Это правда, и Макс, и я сделали больше успехов за три последних года, чем за пять предыдущих. Мы оба в апогее наших профессиональных достижений. Это что-нибудь да значит, если вдуматься. Почему же у меня такое чувство, что мы потеряли друг друга по дороге? Разве обязательно надо выбирать между карьерой и семьей? У меня вырывается вздох.

— Я все это понимаю, но надо все-таки сохранять какое-то равновесие. А у нас его нет.

— Ты с ним об этом говорила?

— Нет…

— Какой сюрприз, – реагирует она, закатив глаза.

Я выпрямляюсь, немного разозлившись на сарказм в ее голосе.

— Ты намекаешь, что мы с Максом не общаемся?

— Наверняка.

— С чего ты взяла? Да я ни с одним человеком в моей жизни не разговаривала больше.

— Да, да, не отрицаю, что вы голубки-неразлучники, половинка мозга друг друга, whateveur^[21].

Она так и сказала – whateveur. Многое изменилось, но ее акцент на английском неистребим.

— Но, – продолжает она, – в самые трудные моменты вы замыкаетесь в себе и неспособны сказать друг другу, как по-настоящему обстоят дела. Может быть потому, что боитесь друг друга обидеть. Вот только иногда не разговаривать обиднее всего.

Я молча, ошарашено слушаю. Всегда думала, что нам с Максом легко общаться. Но общаться и все друг другу рассказывать – это разные вещи. Я вспоминаю эпизод с Томасом. Впервые с тех пор как мы знакомы с Максом, я решила скрыть от него часть себя. Часть, которой я не особо горжусь. В субботу я думала, что оказываю нам услугу, оставив его в неведении, чтобы не огорчать, но чем дальше я слушаю Вэл, тем больше сомневаюсь, что это была хорошая идея.

— Что случилось? – спрашивает Вэл.

— О чем ты?

— Брось, я все вижу по твоему лицу. Там бушует буря.

Меня так и подмывает поделиться с ней своими сомнениями, рассказать о Томасе. В то же время хочется умолчать об этой истории, потому что мне стыдно. Но в доброжелательных глазах подруги я читаю поддержку, в которой нуждалась.