Книга Цветение кувшинок, страница 60 – Мари-Кристин Шартье

У меня вырвалось рыдание, и Макс крепко меня обнял. Я знала, что его голос дошел до моего отца, где бы тот ни был.

В тот день Макс показал мне, что всегда будет моей опорой. Что с ним я могу не бояться упасть.

— Ты витаешь в облаках, – поддразнивает меня Макс, внимательно наблюдавший за мной.

— Я вспоминала похороны отца. Когда ты прочел мой текст.

Он чуть приподнимает брови, ожидая продолжения.

— Я тебя так и не поблагодарила.

Он заправляет выбившуюся прядь за мое правое ухо.

— Не за что, я был рад это сделать. Для тебя и для Дени.

Я тихонько киваю. После паузы Макс заявляет:

— Пожалуй, я забью на ту работу. Ты со мной?

— А ты как думаешь?

К полудню становится теплее. Мы решили вытащить лодку, я нашел приманку под камнем для земляных червей, и мы выгребаем на середину озера. Солнце припекает, и я сомневаюсь, что рыбы будут клевать, но какая разница. Кам надела старую клетчатую рубашку отца и спасательный жилет, вероятно, времен Второй мировой войны. Даже отыскала где-то рыбацкую шляпу. Удить она вряд ли будет, несмотря на все оснащение. Улыбка не сходит с ее лица.

— Отлично выглядишь, – льщу я.

— Да. Вчера, когда мы приехали, я боялась, что мне придется здесь слишком тяжело. Что будет еще сильнее не хватать папы. А на самом деле я успокоилась, оказавшись в этом месте, которое он любил больше всего на свете. Пусть его больше нет, я чувствую его присутствие повсюду.

— Тогда я рад.

Она вскидывает на меня глаза.

— Тебе, кажется, это тоже на пользу.

Я отворачиваюсь, чтобы забросить удочку.

— Думаю, именно так я хотел бы пережить эту утрату. Здесь, с тобой. Лучше поздно, чем никогда, а?

Она кивает. Потом начинает нерешительно:

— А… насчет того, что я сказала тебе вчера?

Я догадываюсь, что она имеет в виду Томаса. Вздыхаю. Утром, глядя на озеро, пока ко мне не пришла Кам, я понял, что у меня есть два варианта: злиться на нее месяц за месяцем – отчего мне будет больно так же, как и ей, – или простить ее. И я не хотел, чтобы обида разъедала меня изнутри.

— Я не могу долго на тебя сердиться, Кам. Мне самому от этого плохо. Но… я хотел бы лучше понять. Почему ты пошла на то свидание? Хотела что-то себе доказать или чувствовала пустоту, которую надо заполнить?

Она размышляет, скользя взглядом по озеру.

— Думаю, мне в первую очередь было нужно, чтобы кто-то меня хотел. Ты так отдалился от меня в последние месяцы…

Она поднимает на меня глаза, в них отвага.

— Мне казалось, что я больше не существую как женщина в нашей паре. Я не знала, что делать, чтобы ты снова меня захотел. Чтобы снова обнимал меня, как это мне необходимо. Я чувствовала себя… типа прозрачной? Вот почему меня потянуло к Томасу. Его взгляд на минутку сделал меня осязаемой. Я довольно скоро поняла, что это был мираж. И я сама зла на себя, что солгала тебе, усомнилась до такой степени, что пошла в бар. Знаешь, мне надо было это сделать, чтобы наконец понять, что мне действительно нужно: ты и никто другой.

Я глотаю эти слова, как стопку домашней водки. Она еще долго царапает горло. Но это и хорошо: очищает организм.

— Скажи что-нибудь, Макс, – шепчет Кам.

— Мне очень жаль, – говорю я наконец. – Я был наивным, Кам. Думал, что у нас с тобой никогда не будет таких проблем. Потому что я так хотел тебя, потому что так тебе это доказывал. И когда во мне накопилась усталость, я был уверен, что даже если мы занимаемся любовью не так часто… даже если занимаемся любовью совсем редко, ты все равно знаешь, что я тебя хочу. И пустил все на самотек, я нас переоценил. Это глупо, но других оправданий у меня нет.