Книга Любовь и прочие парадоксы, страница 111 – Катриона Силви

Отыскав его, Роб издал звук, какой Джо от него никогда прежде не слышал. Роб вызвал такси и повез друга в больницу. Там на голень Джо наложили швы, после чего врач дал ему несколько сильных обезболивающих таблеток и посоветовал некоторое время избегать тяжелой физической нагрузки.

— С этим проблем не будет, – заверил Роб, – он же поэт.

Они с доктором вдоволь посмеялись, пока Джо угрюмо смотрел в пол и размышлял, может ли считать себя не только поэтом, а вообще хоть кем-нибудь.

В колледж они вернулись уже в полночь. Роб помог Джо подняться по лестнице и, не особенно осторожничая, сгрузил его на кровать.

— Тебе кто-то звонит.

Джо этого даже не заметил. Он достал телефон из кармана: а вдруг Изи хочет извиниться? Тогда он извинится тоже, все между ними пойдет по-прежнему.

Джо увидел на экране имя и в ужасе посмотрел на Роба.

— Это Диана, – беспомощно сказал он.

— А-а, та потрясающая и жутко талантливая актриса, в которую ты влюблен? – спросил Роб, жестом указывая на мобильник. – Наверное, волнуется за тебя. Ты что, не собираешься отвечать?

Болеутоляющее начало действовать. Все вокруг утрачивало плотность, мир подернулся перламутровой дымкой, и Джо вдруг увидел где-то вдали выход, зыбкий, словно мираж.

— Нет. Я сделаю все наоборот.

Он сбросил звонок и заблокировал номер Дианы. Осторожно положил мобильник в ботинок и распростерся на кровати.

— Надо все отменить, – бормотал он себе под нос. – Развернуть все обратно. Вернуться туда, где я был раньше. Тогда в будущем все случится так, как и предначертано.

Роб ободряюще погладил Джо по голове:

— А что, неплохая идея, Грини. Спи давай.

Он вышел, осторожно прикрыл дверь, и Джо остался в темноте один.

* * *

Ему приснился сад с разветвляющимися дорожками. Каждый раз, доходя до развилки, Джо раздваивался и наблюдал, как другой Джо решительно идет дальше, а сам он топчется на месте, не зная, что делать.

Наконец, совершенно измотанный, он проснулся. Глядя в потолок, сощурился. В блаженной тишине какое-то время не мог понять, кто он такой и где находится. Потом почувствовал боль в ноге и все вспомнил. Подпись под освещенной тусклым светом фотографией. Ошеломляющее осознание, что шаги, которые он предпринимал для исполнения своего предназначения, лишь отдаляли его от цели.

«Выходит, встретиться мы должны только через двенадцать лет».

Хотелось протестовать, жаловаться, кричать, что это неправда, но в глубине души он понял, что все так и есть, сразу же, как произнес эти слова. Они многое объясняли. И то ощущение, что возникло с первого разговора с Дианой: они совершенно разные, слишком разные, чтобы быть вместе. И ту мучительную, неотвязную мысль, что в мире, где путешествия во времени невозможны, они никогда бы не встретились. И они действительно не должны были встретиться – не сейчас, не такими, какие есть. Они должны столкнуться через двенадцать лет, когда превратятся в других людей, когда жизненный опыт вылепит из них половинки целого. Он начал бы историю с Дианой с чистого листа, а все его постыдные жизненные ошибки вспоминались бы лишь как байки, которые можно со смехом рассказать возлюбленной, а не остались бы рубцами на их общем прошлом. Пребывание в Кембридже превратилось бы лишь в общую веху в жизни, а не в два отдельных мира, которые просто случайно столкнулись в одном пространстве и времени.