Книга Любовь и прочие парадоксы, страница 124 – Катриона Силви

— Знала бы она…

— Кстати, я к ней все-таки переехала. – Изи бросила на него взгляд, как бы предупреждая: не придавай этому большого значения, хотя в ее голосе чувствовалась нежность. – Большую сделала ошибку. Ее музыкальные вкусы – хуже некуда. И джолоф готовит совершенно неправильно.

— А я уж было задумался, придется ли приглашать тебя к нам на пасхальные каникулы.

— Скоро едешь? – улыбнулась Изи.

— В среду.

— Передавай от меня привет маме и папе. И Джили Пису тоже.

— А Джили Писа ждет самое большое потрясение в жизни. Какой-то турист из будущего оставил мне котенка, девочку. Ее зовут Мишка. Отвезу ее домой.

— Давать имена кошкам ты так и не научился.

— Если честно, на этот раз имя придумал Роб.

Она кивнула: мол, ну тогда все понятно.

Джо прижался спиной к стене, и между ними упал солнечный луч.

«Боже мой, – подумал он, – как приятно сидеть с ней тут».

Обидные слова, брошенные друг другу в сердцах, остались позади. И вдруг он понял, что сейчас надо сказать. Не требуется никаких цветистых слов или громких заявлений, нужна одна только правда.

— Я очень скучал по тебе.

Она вскинула на него глаза. А потом улыбнулась:

— Да, я тоже по тебе скучала.

— Я вернусь в конце апреля. Заглядывай в гости хоть иногда, – сказал он, неопределенно пожимая плечами.

Она подавила усмешку:

— Как ни в чем не бывало шагать к твоему колледжу на виду у будущих поклонников великого поэта и их экскурсовода?

— У нас есть задние ворота. Как придешь, скинь сообщение. Попрошу Роба тебя впустить. Так что Вера ничего не узнает.

— Ну тогда ладно. – Изи закрыла глаза и повернулась лицом к солнцу.

Ветерок, гоняющий рябь по воде, шевелил ее волосы. В сердце Джо что-то дрогнуло – едва уловимое, хрупкое, как молодой весенний лист. Надежда.

* * *

В Кембридж Джо вернулся солнечным днем в конце апреля. На стенах колледжа, распустив свои густые пурпурные косы, уже вовсю цвела глициния, в синем небе медленно плыли белые облака. Он проверил свою ячейку. Две белые розы и три написанных от руки заверения в безграничной преданности. Он выбросил записки, не читая. Этих слов он еще не заслужил, да и что именно там говорится, пока не важно. Важно только то, что они там лежали, как обещание лучшего будущего.

Единственным посланием, никак не связанным с путешествиями во времени, был листок с приглашением на Майский бал в колледже двадцать третьего июня. Тот самый день, когда исчезнет Изи. Джо бросил приглашение в мусорную корзину. Все равно на билет нет денег.

Джо поднялся по лестнице к себе, отпер дверь. Окно в гостиной было открыто, занавески развевались на ветру. Он остался один на один с пустой страницей своего последнего семестра в Кембридже. Джо с ужасом закрыл глаза, не представляя, чем ее заполнить.

Сквозь тишину пробился звук: чьи-то легкие, осторожные шаги, сначала далеко, потом все ближе и ближе. Перед его дверью шаги затихли. Слышалось дыхание, неглубокое и учащенное, а затем тихий звук, словно кто-то приложил к дереву руку.

Джо повернулся к двери, недоумевая, почему так колотится сердце, почему по шее бегут колючие мурашки суеверного страха. Он подошел и потянул створку на себя.

На пороге стояла Диана, кулак ее был поднят, но постучать она так и не успела.

В первые секунды Джо жутко испугался. Ей здесь нечего делать. Он ведь, считай, прогнал ее. Сначала отправил в не описанное ни в какой книге прошлое, потом – в зыбкое будущее. И тем не менее она здесь, у него на пороге, – берет свою судьбу в собственные руки.