Книга Любовь и прочие парадоксы, страница 5 – Катриона Силви

— Как дыхание, – подсказал Роб, положив ладонь на сердце.

— Нет. Это не то же самое, что дыхание. Дышать неинтересно, дышать легко, дышать всякий умеет. Поэзия – это… раньше это было и весело, и трудно в лучшем смысле слова, и появлялось такое чувство, что я – больше, чем просто я.

Джо покраснел: если бы перед ним был не Роб, а кто-то другой, он ни за что бы не пустился в такие откровенности.

— Я подал заявление сюда, думая, что здесь превращусь в настоящего поэта, которым и должен стать. Но все вышло наоборот. Я вспоминаю о великих поэтах, которые учились тут раньше, и вижу, что мне до них бесконечно далеко.

— Грини, – сказал Роб, предварительно откашлявшись. – Ты помнишь, что случилось, когда я на первом курсе вступил в Гильдию ассасинов?

— Кто-то расстрелял тебя в упор из банана.

— Верно, – подтвердил Роб и сложил пальцы домиком. – И как же я на это ответил?

Джо скривился:

— Может, я плохой друг, но не помню.

— Я читал отчеты о каждой игре, начиная с великопостной девяносто третьего года, перерыл благословенные архивы, в которых и меня, надеюсь, когда-нибудь упомянут как мастера-ассасина. Я усвоил самый важный принцип игры: стань невидимкой. Но самое главное, я продолжал играть. Результат? Хотя мне еще ни разу не удалось победить, в каждой игре, в которой я с тех пор участвовал, я оставался жив как минимум до пятой недели.

— Ну и что ты хочешь этим сказать?

— А то, что ты попытался попасть в один претенциозный студенческий сборник и тебя не взяли. И что? Продолжай работать, продолжай пытаться.

Роб полез в карман и достал розовый лист бумаги. Скомкал в шарик, зарядил в свой требушет и запустил в Джо. Шарик попал тому прямо в лоб и отскочил в щель между диванными подушками.

— Но-но, полегче, – проворчал Джо.

Он вытащил шарик и развернул его.

Это была рекламная листовка, в которой сообщалось о поэтическом конкурсе. Его название было окружено ореолом из маленьких сердечек: «Стихи о любви на века». Идея конкурса заключалась в том, чтобы объединить начинающих студентов-писателей с актерами, которые исполнят лучшие стихи на празднике в День святого Валентина.

Джо представил, как в полной тишине театра «Эй-ди-си» со сцены несутся сочиненные им строчки. И живо нарисовал себе будущее, которое начнется с этого момента, жизнь, которая в искусстве, слава, когда люди знают твои стихи и ценят их, передают из поколения в поколение, пока хаос твоего существования не будет перезаписан в созданных тобой совершенных произведениях.

— Ну, что скажешь? – спросил Роб.

— Когда крайний срок подачи? – выдохнул Джо.

— Не смотрел. Кажется, где-то здесь.

Он нашел искомое в самом низу листовки. Первое ноября 2005 года. То есть завтра.

Идеальное стихотворение, которое он уже отчетливо представлял, вдруг куда-то испарилось, оставив после себя ужас девственно-чистой страницы. О ком же писать любовные стихи? О девушке, с которой он встречался на первом курсе и которая бросила его через три месяца после знакомства, когда им стало совершенно не о чем говорить друг с другом? Или о девушке, которую он поцеловал возле туалета, когда в последний раз ходил в клуб, и которая пробормотала ему на ухо что-то о том, как любит фильм «Храброе сердце» и тут же отрубилась у него на плече, а потом так и не перезвонила?