Книга Любовь и прочие парадоксы, страница 50 – Катриона Силви

Ворота с жужжанием распахнулись. Он вошел во двор, куда не проникало никаких посторонних звуков, поднялся по лестнице, обозначенной буквой «F», и постучал в дверь под номером пять.

Пока ждал, внимание его привлекла сплошь разрисованная соседняя дверь. На ней сквозь монохромную радугу из разнообразных оттенков черного цвета в разные стороны прорастал целый лес золотистых линий. Что конкретно хотел изобразить автор, трудно было сказать. Но чем дольше Джо смотрел на эту дверь, тем больше видел возможностей для трактовок: косой разряд молнии; риф ветвящихся кораллов в темных глубинах океана; сотни тропинок, расходящихся от одной, первоначальной.

Додумать мысль он не успел: дверь под номером пять распахнулась. Перед ним в белой блузке и узкой юбке стояла Диана, глядя на Джо прохладным оценивающим взглядом.

— А-а, парень с поездом! – приветствовала она его.

Джо даже вздрогнул.

— Да сумею ли я хоть когда-нибудь искупить свои прежние грехи? – воскликнул он.

— Посмотрим. Если сможешь произвести на меня такое впечатление, чтобы я все забыла.

Ее внимание заставляло Джо ощущать себя чуть ли не самой важной персоной на свете. Как на это отреагировать? Сказать «конечно смогу» было бы слишком самонадеянно, сказать «нет» – слишком самокритично. Он лихорадочно искал третий вариант ответа, компромиссный, который обратит все в остроумную шутку и вызовет у нее смех. Но время прошло, пришлось напустить на себя таинственный вид и удовольствоваться молчанием.

— Ну? – Диана держала дверь открытой. – Будешь входить или нет?

Джо шагнул внутрь. Он надеялся, что интерьер помещения поведает ему что-нибудь о сущности хозяйки, но глаза натыкались лишь на всюду царивший беспорядок: высокие, готовые в любую минуту развалиться стопки книг, мягкие груды одежды, номера парижского «Вога», вываливающиеся из забитого ими камина. Вопреки правилам колледжа, стены были увешаны фотографиями спектаклей «Эй-ди-си» и посвященными театру вырезками из «Универа». Сквозь стенку доносились приглушенные звуки: пела женщина. Он уже собирался пошутить, не муза ли это напевает, но не успел.

— Я бы хотела, – неожиданно заявила Диана, – для начала послушать, как это стихотворение читаешь ты сам.

— Я? – Сердце Джо упало.

— Нет, призрак лорда Байрона, который стоит сейчас прямо у тебя за спиной.

Он машинально обернулся и только потом понял, что Диана пошутила.

— Конечно ты, кто же еще? Как иначе я могу понять твой творческий замысел?

«Но я не знаю своего творческого замысла», – подумал Джо, однако сосредоточился на более насущной проблеме.

— Я не актер.

— Да, ты не актер. Ты поэт. И если всерьез называешь себя поэтом, учись исполнять свои произведения сам.

Диана устроилась в кресле и махнула рукой: мол, давай, принимайся за дело.

Делать нечего. Джо прокашлялся, уперся взглядом в ковер неопределенного цвета под ногами и открыл рот. Слова произносил, стараясь сосредоточиться, прочувствовать каждое, но внимание Дианы было как прожектор, в свете которого все его старания сгорали дотла. Добравшись до слова «губы», он почувствовал, как к горлу подкатывает ком. А как дошел до слова «язык», щеки его залила густая краска. Он уже проклинал себя за то, что выбрал именно это стихотворение, ведь мог же взять что-то более безобидное – что-нибудь о женской красоте и лунном свете. То и дело спотыкаясь, желая поскорее закончить, он с трудом дочитал последнюю строфу.