Книга Любовь и прочие парадоксы, страница 59 – Катриона Силви

— Да, именно так.

Роб потянул на себя оконную раму, и окно распахнулось.

— Есть! Мой сообщник сюда пролез. – Он повернулся к Джо. – Ну-ка, подсади.

Джо опустился на колени и поморщился, когда Роб встал ему на плечо и забрался на подоконник. Друг с удивительным проворством спрыгнул и повернулся к Джо, чтобы помочь ему тоже влезть внутрь.

— Возможно, идея не из лучших. Альпинист из тебя никакой. Не хотелось бы увидеть размазанный по Трампингтон-стрит джем со вкусом Грини.

Проснулась старая боязнь Джо, что его жизнь закончится ничем, кроме заметки на шестой странице газеты «Курьер».

— Да, было бы очень глупо так погибнуть.

— Кстати, о глупых смертях… – Роб склонился над прикроватной тумбочкой.

Джо подошел ближе, чтобы разглядеть, на что он там смотрит: это был старинный вечный календарь с круговыми шкалами для дней, месяцев и лет. Роб прокручивал цифры, пока не дошел до 2150 года. Он достал из тумбочки жертвы планшет и бумагу и написал: «Ты умер от старости».

— Ух ты, – сказал Джо. – Гениально.

Роб похлопал его по плечу:

— Давай-ка убираться отсюда, пока нас не затянуло во временной вихрь.

Но оказалось, что временной вихрь был меньшим из зол, которых опасался Роб. За окном его кто-то поджидал, вооружившись бананом.

— Бабах, – мрачно произнес убийца.

— Я убит. – Роб недоверчиво посмотрел на Джо.

— У тебя какие-то особые отношения с бананми?

— Бананы тут фактор не основной. Меня продал сообщник.

Роб уставился на своего убийцу, который уже делал снимок для потомков.

— Я забыл первое правило игры: стань невидимкой.

Джо вытаращился на друга:

— Так ты, выходит, погиб? И что, все кончено?

— Вообще-то, и да и нет. Есть еще игра Великопостного триместра^[14] и игра Майской недели. То есть еще два шанса встретиться с Дарси в бою и одержать победу, – сказал Роб, вскидывая подбородок. – Гибели я не боюсь, ибо в будущем меня ждет слава.

— Это ты кого-то цитируешь?

— Да. Роба Тревельяна, две тысячи пятый год, – ответил Роб и ткнул пальцем в Джо. – Если используешь фразу в стихах, я хочу получить свою долю авторского гонорара.

Джо вперил взгляд куда-то в пространство. «Гибели я не боюсь, ибо в будущем меня ждет слава».

В этой фразе было что-то для него важное, какая-то мысль, которая раскрывалась в сознании, как водоросли распускаются во время прилива. Роб мертв. А Джозеф Грин с Дианой Дартнелл живут в Лондоне.

У него появилось документальное подтверждение: он доживет по крайней мере до шестидесяти. Не надо беспокоиться о том, что он откуда-то сорвется и погибнет, потому что этого быть не может. По крайней мере, еще лет сорок.

— Грини? – Роб помахал рукой перед лицом друга. – Что с тобой?

— Да так, ничего особенного, – рассеянно ответил Джо. – Просто я вдруг понял, что бессмертен.

* * *

Уже через двадцать минут Джо стоял на краю крепостной стены и готовился прыгнуть с нее.

Где-то в глубинах его сознания звучал голос, очень похожий на голос доктора Льюис: «Чтобы убедиться в том, что доживешь до шестидесяти лет, не обязательно бросаться с крыши». Но он лишь отмахнулся от предупреждения. Книга ясно давала понять: что бы Джо ни сделал в промежутке между настоящим и будущим, он не погибнет.

Если, конечно, не ошибается.

Перед мысленным взором Джо предстала Изи, с нежностью разглядывающая мамину фотографию. Если права она, то никакого предопределения не существует, и никакая рука судьбы не удержит его от гибели. Если права она, то будущее – всего лишь возможность. Поверить в это он никак не мог. Ему нужно было четко определенное будущее, пусть даже на карту придется поставить свою жизнь.