Книга Ничуть не влюблены, страница 106 – Шарлотта У. Фарнсуорт

— Ну не нарочно, – уступаю я.

— И случайно тоже, – отвечает Хантер. – Ну и я не хочу принижать серьезный подход команды, но у нас же еще и возможности ограничены. Не то чтобы мы жили в Мекке развлечений и ночной жизни.

Я усмехаюсь:

— Точно.

Нейтральная территория, выбранная студенческим хоккейным комитетом, может предложить нам еще меньше, чем Сомервилль. Уверен, выбор преднамеренный.

Хантер заканчивает готовиться ко сну, когда я укладываюсь. Он выключает свет и забирается на койку напротив меня.

— Доброй ночи, Харт, – говорит он мне и сразу же вырубается.

Я с завистью слушаю, как Хантер сопит и даже похрапывает. В моей голове кипят случайные мысли. Хоккейные матчи. Задания по английскому. Недавний разговор с матерью. Харлоу.

Я устаю лежать, окруженный собственными мыслями, беру телефон и ключ от номера и выхожу в коридор. Лампы дневного света приглушенно гудят надо мной, пока я иду в конец коридора и выглядываю из окна отеля. Вид там не особо. Просто полоса стриженого газона, тянущегося метров шесть, прежде чем прерваться асфальтом парковки.

Я вытаскиваю телефон и изучаю с минуту, прежде чем набрать номер. Это один из тех пограничных моментов в стиле «жалею, что сделал» или «жалею, что не сделал».

Хью отвечает после третьего гудка.

— Алло? – осторожно произносит он. Я так понимаю, что мой номер в телефоне у него записан.

— Привет. Это Конор, – все равно говорю я.

— О! – На заднем фоне что-то падает. – Привет. То есть здравствуй. – Молчание. Я все ближе к тому, чтобы пожалеть о сделанном. – Завтра важный день? Чемпионство?

— Да, – подтверждаю я.

— Ты как, готов?

— Думаю, это одна из тех вещей, к которым нельзя быть готовым. Но подготовился я неплохо. – Я выдавливаю смешок, думая обо всей той работе, которая велась ради подготовки к завтрашнему дню. – Я крепко подготовился.

— Большего нельзя и просить. Я впечатлен. Горд, Конор. Всем, чего ты достиг в хоккее, учитывая все прочее.

— Спасибо. – Голос срывается на хрип, и я откашливаюсь. У меня никогда не было проблем с тем, чтобы быть честным с Хью Гаррисоном. – Не уверен, что когда-нибудь смогу смириться с этим. С тем, что случилось с тобой и мамой. С тобой и мной.

— Это нормально, если не сможешь. Ты ничего мне не должен. Я хочу только, чтобы ты был счастлив. Если в этом смогу участвовать я, я буду рад. Если нет – я тоже пойму.

— Ладно, – говорю я тихо. – Мне надо… спать ложиться.

— Конечно. И, Конор…

— Да?

— Тот матч в плей-офф – это я решил, слышишь? Харлоу – она не имеет отношения к нашему приезду. Она просто сказала, что я не должен был прекращать пытаться встретиться с тобой, когда ты перестал приходить. Она была права. Решение было и остается твоим, но это не значит, что у тебя не должно быть выбора. Прости меня за это. И прости за многое.

— Ясно, – отвечаю я.

— И еще одно. Я не знаю, когда – если – мы снова поговорим. И это полностью зависит от тебя. Но я знал Харлоу еще совсем малышкой. Она не молчит о своих сильных чувствах. С теми, к кому она эти чувства испытывает.

— О! – Мой ответ просто гениален.

— Удачи тебе завтра, Конор. Не то чтобы она была тебе нужна.

Для матча, который я ждал месяцами – годами, – финал проходит в полном тумане. Когда я на льду, время для меня замедляется. Даже перестает существовать. Я не боюсь и ни на что не отвлекаюсь. Я полностью сосредоточен на задаче. На том, чтобы бежать по льду как можно быстрее и бить как можно точнее.