Книга Сыграем в любовь?, страница 80 – Шарлотта У. Фарнсуорт

— Да всем будет пофиг.

— Да-да, конечно, – хмыкает Саванна.

Тут она вдруг ухмыляется, закрывает профиль Дрю и переходит в другой аккаунт.

— Вот это он, – говорит она, показывая телефон Лорелей.

Глаза девушки до смешного округляются.

Дрю что, снимался в рекламе нижнего белья?

— Что ты ей показываешь? – спрашиваю я, не в силах скрыть любопытство.

Саванна с усмешкой дает мне телефон. Там – фотография Дрю с аккаунта его команды. Он на тренировке и смеется над чем-то с темноволосым парнем, которого на снимке толком не видно. Дрю вытирает лицо краем хоккейного свитера, так что открывается отличный вид на его живот – как раз на кубиках пресса и делается акцент на снимке.

И… что, вид действительно достоин внимания. Я смотрю на количество лайков под фото – и… у меня падает челюсть.

— Десять миллионов лайков?!

— Угу-м, – Саванна протягивает последний звук и забирает телефон. – Все еще думаешь, что всем пофиг на его личную жизнь?

— Могла бы другую фотку выбрать, – бормочу я.

Саванна ухмыляется:

— Это ж его команда выложила. Надо было фанатскую страничку показать?

— Кто-то посвятил ему аккаунт?

— Да таких много, если честно, – Саванна хихикает и пихает меня в плечо. – Ладно тебе, Харпер, да он в тебя влюблен по уши – это очевидно. Мы просто по приколу смотрели на днях его соцсети.

— Харпер! Твоя очередь!

Я встаю и иду к туалетному столику, так и не оправившись от шока.

Я знала, что Дрю знаменит, однако лишь сейчас очень наглядно увидела насколько. Просто в голове не укладывается!

Преследуют ли его папарацци, как кинозвезд? Есть ли у него телохранители? Может ли он хотя бы сходить в магазин, не встретив по пути фанатов?

Я думала, что если у нас начнутся отношения, то самой большой проблемой станет расстояние. Однако теперь я переживаю: а смогу ли я быть с тем, кто постоянно находится под столь пристальным вниманием общественности?

Я нервничаю все время, пока мне делают макияж и укладку. Затем меня выгоняют из домика и приглашают других подружек невесты.

Первый, кого я вижу на крыльце, – это мама. Она смотрит на меня и, кажется, удивлена, что я здесь. Будто не ожидала.

— Одета ты интересно.

Такова уж моя мама: ее эмоции почти нечитаемы. Комплименты из ее уст могут звучать как угрозы, а рациональные суждения – как сарказм.

— Просто следую указаниям невесты, – ровным, как у нее, голосом отвечаю я.

— М-м, – кивает мама и смотрит на озеро.

Интересно, каково ей снова быть здесь? У нас с Амелией воспоминания о поездках на озеро со временем притупились. Когда родители купили дом в Порт-Хэвене, мне было двенадцать, а Амелии – десять. Все, что было до этого, постепенно забывалось. Отчасти потому, что в детстве все казалось иным, а еще потому, что в более взрослом возрасте я слишком отчаянно хваталась за прошлое.

Будь я храбрее, спросила бы, что мама чувствует. Однако бесстрашна я с кем угодно, только не с ней. Мы никогда не были близки, а время лишь сильнее развело нас порознь.

— Прости меня, Харпер.

У меня снова падает челюсть. Мама смотрит на меня, я быстро беру себя в руки и закрываю рот. Чтобы мама хоть раз перед кем-то извинялась? Не могу вспомнить ни единого случая.

— Мне не следовало так говорить с тобой в доме, – продолжает она.

Мама не объясняет, о каком доме и разговоре речь, но я понимаю и так. Их с Саймоном роскошный особняк всего в паре улиц от дома, где я выросла, был свидетелем не одной нашей ссоры. Однако сейчас мама говорит о доме в Порт-Хэвене, о прошлых выходных, когда она приехала после того, как мы с Дрю напились на крыльце.