Книга Сыграем в любовь?, страница 97 – Шарлотта У. Фарнсуорт

— Как так? Что случилось?

Я переворачиваю губку и чищу очередную полосу цемента. Интересно, о чем на самом деле думает моя сестра? Наверное, нечто вроде «да от Харпер все парни убегают».

— Просто не сложилось. У нас был так, летний романчик, а лето кончилось, так что… – Я прокашливаюсь. – В общем, как я уже говорила, лучше позови Саванну с Джаредом. Или Клэр с…

— Все они сегодня заняты.

— Вот оно что, – горько смеюсь я. «А я-то думала, между нами что-то изменилось!» – Я была третьим вариантом. А может, и не третьим. Ты Уиллу приглашала? А…

— Харпер, ну хватит. У нас с ними общий чат. Они спрашивали меня о медовом месяце, и я упомянула сегодняшний поход в ресторан. Я правда хочу с тобой увидеться.

— Ладно, – выдыхаю я. У меня нет сил спорить. – Я приду. Скинь мне время и адрес, хорошо?

Какое-то время Амелия молчит – но и трубку не кладет.

— Харпер, ты в порядке?

Я снова бросаю губку и убираю с лица пряди волос.

— Все нормально.

— Честно?

— Честно. Все же знают, какая морока отношения с профессиональными спортсменами. Пожалуй, мне даже повезло. – Я быстро вздыхаю. – Просто напиши, куда и во сколько прийти, ладно? Сейчас мне пора.

Я завершаю звонок, и через пару секунд Амелия отправляет мне адрес ресторана в Гринвич-Виллидж^[4].

Я так и драю плитку на четвереньках, пока не приходит Оливия. Хлопает входная дверь, а затем раздается голос подруги:

— Харпер?

— Я в ванной!

Через пару секунд в дверях появляется Оливия. Морщит нос, собирает длинные волосы в небрежный хвост.

— Ты чего по полу ползаешь?

— Убираюсь. – Я чуть не добавляю «капитан Очевидность», но по моему тону все и так ясно.

— Ага. – Она прислоняется бедром к косяку и скрещивает руки. – Дело в Красавчике с клюшкой?

— Нет.

Оливия с недоверием хмыкает.

Вернувшись в Нью-Йорк, я вкратце ей рассказала о неделе, проведенной с Дрю. Как случайно пересеклась с едва знакомым парнем, которого не видела с подросткового возраста, отправилась с ним на свадьбу, а потом он уехал на день раньше, потому что у его близкого человека случились проблемы. Разговоры по душам и чувственные моменты я не упоминала. Здоровье отца Дрю – тоже. Уж лучше пусть меня сочтут неважным для Дрю человеком, чем я предам его доверие. Утром в воскресенье Клэр уточнила, какого пола этот «близкий человек». Я ответила, что женского, – то ли ради драмы, то ли из мазохизма. Или по обеим причинам. Я думала, что после такого сообщить о нашем с Дрю расставании будет проще. Однако, видимо, ничто не способно облегчить эту ношу.

— Позвони ему.

Я продолжаю тереть пол. Оливия уже не раз предлагала мне это, и я невольно жалею, что не рассказала ей все. Не объяснила, какой размазней была в ту неделю. Как полагалась на Дрю. Как он переживает из-за здоровья отца.

Доказательство моей трусости – неотвеченное сообщение на телефоне. Увидев, что отец Дрю в порядке, я почувствовала невероятное облегчение и тут же лайкнула эсэмэску.

А потом двадцать минут сидела и пялилась в экран. Набирала ответ и тут же стирала.

Я не знала, что сказать. Мы попрощались несколько часов назад – и как будто навсегда… Я попросила Дрю написать мне насчет отца, и он так и сделал. Потому что Дрю – человек надежный.

Так я и размышляла над ответом, пока Саванна не начала лупить в дверь и звать меня на поздний завтрак. Потом я долго со всеми прощалась. Ехала домой. Стирала белье, до которого так и не дошли руки на турбазе. Выходила на работу. Сейчас же, по моим ощущениям, даже писать Дрю слишком поздно – не то что звонить.