Книга Невинная любовь, страница 108 – Бусе Кудун

— Нет, – пробормотала она. Она прикрыла глаза. Волнуясь, Мехтап нервно потирала руки.

— Может, вам стоит послушать, как выступает Динчер?

Мать Динчера подняла голову и посмотрела на меня нерешительным взглядом.

— Он выступает со своей группой в одном из баров. Люди со всего города приезжают, чтобы послушать его.

Я достала из сумки лист бумаги и ручку и, написав адрес заведения, осторожно протянула ей.

— Если вы надумаете пойти…

Женщина некоторое время смотрела на листок в моей руке. Я уже испугалась, что она не возьмет его, но она протянула руку, взяла бумагу и прочитала адрес.

— Я больше не буду вас беспокоить. – Я уже собиралась повернуться, чтобы уйти, когда мать Динчера встала.

— Спасибо, – прошептала она. – Спасибо, что ты с ним.

В местной пиццерии по соседству как раз вовремя появился новый размер пиццы – «гигантский». Шагая домой с пакетом, полным чипсов, я увидела плакат, разрисованный фосфоресцирующими красками. Вот оно. Единственное в мире место, которое могло бы сделать меня счастливой в нынешних обстоятельствах.

Мне так нужна была пицца, что я не могла дождаться момента, когда ее завернут и я доберусь до своей квартиры, чтобы съесть ее. Я решила приговорить ее прямо в ресторане, поэтому села за один из столиков. Поскольку, несмотря на поздний час, все места в зале были заняты, мне достались кривые стол и стул на улице, где присаживались сотрудники, чтобы отдохнуть и покурить.

После двадцати минут мучительного ожидания принесли мою пиццу. Я потянулась за самым красивым кусочком и с аппетитом откусила его. Но эйфория и счастье внезапно исчезли, я замерла, как статуя. Я с трудом пережевывала еду. С каждой секундой ком в горле рос, рос, рос… Наконец с губ сорвался тихий стон.

Обхватив лицо руками, на какое-то время я погрузилась во мрак собственных мыслей. Через несколько секунд я смогла проглотить еду, но ком не исчез. Последние четыре дня я провела без Динчера. Каждый раз, когда в моей голове всплывал несчастный голос Динчера, ком становился все более ощутимым. Иногда он спускался к сердцу и желудку. Я пыталась привести Динчера к мечте, а теперь даже не была уверена в том, что у него хватит духу выйти на сцену сегодня вечером. Телефон в кармане спортивного костюма завибрировал, я встала и ответила на звонок.

— Слушаю, Мина?

— Мы будем на месте через десять минут. Что это там играет на заднем плане? Ты на улице?

Группа озорных подростков проехала по району с громкой музыкой. И да, я достаточно взрослая, чтобы называть молодых людей, разъезжающих по району, озорниками.

— Я в пиццерии. Придете сюда?

— Ты собираешься сидеть с Нисой в пиццерии? Ты еще не собираешься домой? Я же сказала тебе еще на прошлой неделе, что оставлю ее с тобой.

Я широко раскрыла глаза и огляделась вокруг, словно очнувшись от глубокого сна.

— Ты приедешь, чтобы оставить Нису?

— Я же говорила тебе, что мы с Октаем собираемся провести ночь наедине, повеселиться, а на следующий день вернуться за Нисой! Ай, Нисан, только не говори, что ты забыла! Я даже волосы уже уложила.

Я глубоко вздохнула и дала Мине еще несколько секунд, чтобы выплеснуть гнев.

— Ты ведь не пьяна, правда? Мы можем оставить ее у тебя на ночь? Семья Октая и моя будут сорок лет жаловаться, если мы скажем, что хотим оставить Нису на ночь.