Книга Обманный бросок, страница 147 – Лиз Томфорд

Телефон звонит у меня в руке. Я быстро смотрю на экран, надеясь и молясь, чтобы там появилось имя Кеннеди. Но это не она. Это Кай.

Мой большой палец зависает над зеленой кнопкой, чтобы ответить, но я не могу. Все, о чем я могу думать, – это тон его голоса и выражение лица, когда мне было тринадцать лет. Когда он пришел и сказал мне, что наша мама погибла из-за непогоды – точно такой же, как эта.

Я до сих пор помню запах пиццы, которую мы ели в тот вечер. Звук закрывшейся входной двери, когда ушли полицейские. На стуле в углу комнаты я сложил белье – мама просила меня сделать это перед тренировкой.

И я точно помню интонацию Кая, когда он рассказывал мне, что с ней случилось. Только по этой причине я не отвечаю.

Пусть это иррационально – мне все равно. Я знаю, что это нелогично. Паническая атака не порождает рациональных мыслей – она создает наихудшие сценарии. Но осознание этого ничего не меняет: тревога овладевает моим телом и разумом, не давая сосредоточиться ни на чем другом.

Кай звонит снова, и на этот раз я набираюсь смелости ответить.

— Что случилось? – Это первое, о чем я спрашиваю.

— Ничего. Просто звоню узнать, как ты.

Вспышка за окном – и очередная молния ударяет в землю.

Я сажусь на диван, немного раскачиваясь.

— Что, черт возьми, со мной не так?

— Ничего. С тобой все в порядке.

— Кеннеди не отвечает.

— Она прилетела своим рейсом?

— Да. Написала Миллер еще во время игры, что приземлилась.

— Ладно. Хочешь, мы с Миллер заедем к Кеннеди домой и проверим, как она там?

— Нет! Не садись в чертову машину.

— Хорошо. – Его голос успокаивает меня. Мой брат, мой опекун. Всегда заботится обо мне, когда я сам не в состоянии это сделать. – Позвони ей еще раз.

— Прошло восемнадцать лет, Кай. Почему я не могу просто забыть об этом?

Он вздыхает на другом конце линии.

— Исайя, ты поймешь, как справиться со своими мыслями. Но никто и никогда не посоветует тебе просто смириться с этим. Если бы мама погибла в авиакатастрофе, никому не показалось бы странным, что тебе не нравится летать. Если бы мама утонула, никто не стал бы стыдить тебя за то, что ты боишься океана. Так чем же это отличается? Перестань относиться к себе так сурово, прояви немного милосердия, хорошо?

Я замечаю, что рисую ногой на ковре один и тот же узор, как будто ритмичное движение может меня отвлечь и успокоить.

— Я пытаюсь.

— Я уверен, что с Кеннеди все в порядке. Вероятно, она забыла где-то свой телефон. Я знаю, что это простой ответ, и вполне нормально, что ты не готов так сразу в это поверить. Однажды ты научишься контролировать свой разум, просто не в этот раз.

Я киваю, хотя он меня не видит.

— Хорошо.

— Я люблю тебя. Позвони, если что-то будет нужно.

— Люблю тебя.

Я вешаю трубку и встаю с дивана. Описывая круги по гостиной, набираю номер своей жены.

И она снова не отвечает.

— Проклятие, возьми же трубку, Кен! – тихо бормочу я.

В голову не приходит ничего, что могло бы меня остановить, поэтому я беру ключи от машины с кухонного стола и направляюсь к входной двери.

Я сую ноги в ботинки и распахиваю дверь как раз в тот момент, когда на моем этаже останавливается лифт. Я тут же поднимаю взгляд.

Кеннеди стоит там, внутри, в насквозь промокшей одежде. Волосы прилипли к лицу, она тяжело дышит. На ногах у нее эти чертовы кеды, но вода залила весь пол лифта. Она поднимает глаза и видит, что я наблюдаю за ней, стоя в дверях квартиры с ключами от машины в руке.