Книга Неуловимая подача, страница 96 – Лиз Томфорд

Что-то изменилось. Я снова наслаждаюсь игрой, каждой ее частью. Я доволен, что странно ощущать после стресса последних десяти месяцев, когда я был убежден, что недостаточно стараюсь как родитель.

Но Макс счастлив. Я счастлив, и для этого есть общая причина.

— Черт возьми, Трэв, – с отвращением говорит мой брат. – Ты выглядишь так, будто никогда в жизни не держал в руках биту.

— Сегодня воскресенье, – бросает через плечо Трэвис, снова принимаясь за еду. – С меня хватит. Я устал и готов идти домой.

— Новое правило! Кто делает хоумран, получает печенье. – Коди держит пластиковый контейнер с печеньем Миллер с нашей стороны, за клеткой для отбивания мячей.

Брови Трэвиса взлетают под шлем, он направляет биту на левое поле, и следующая подача, которая попадается ему на пути, отправляется точно в эту секцию. Трэвис отбрасывает перчатку и подбегает, чтобы взять печенье. Закатив глаза, он наслаждается тем, как оно тает у него на языке, и издает восторженный стон.

— Если бы я знал, что выпечка моей дочери вызовет у вас такой восторг, я бы еще много лет назад начал бы каждый вечер заказывать ей десерты, – присоединяется к нам Монти, протягивая руку за печеньицем.

— Эй! – кричит Исайя. – Если хочешь печенье – должен сделать хоумран!

Монти меряет моего брата взглядом.

— Ни хрена я не должен. Я вырастил эту девочку и мог бы надрать тебе задницу, если бы захотел, Родез.

Исайя указывает на контейнер.

— Берите любое печенье, какое пожелаете, сэр.

Коди охраняет печенье Миллер, относясь к нему как к священному призу, который нужно заслужить, а команда поворачивается лицом к домашней базе, наблюдая за следующим отбивающим.

Я сажусь рядом с Монти.

— Ты когда-нибудь перестанешь до смерти пугать моего младшего брата?

— Не-а. Так уж сложились наши отношения. Я люблю этого маленького засранца, но не хочу, чтобы он об этом знал. – Он откусывает кусочек печенья, которое держит в руке. – Черт возьми. Я почти забыл, как хорошо у нее это получалось.

— Да, – выдыхаю я. – На мгновение мне показалось, что она тоже забыла.

Я чувствую, как взгляд Монти прожигает меня сбоку, но продолжаю следить за полем, притворяясь, что не замечаю, как отец Миллер наблюдает за мной.

— С чего это она снова взялась печь по старым рецептам? – в его тоне сквозит подозрение.

— Понятия не имею.

— Почему ты на меня не смотришь?

Я качаю головой, не отрывая взгляда от домашней базы.

— Тоже не знаю.

Монти – мой друг, но я бы солгал, если бы сказал, что он меня не пугает. У меня уже паранойя, что он обвинит меня в том, что я слишком привязался к его дочери, или подумает, что я пытаюсь убедить ее остаться в городе, когда последнее, чего она хочет, – это остепениться.

— Эйс, почему моя дочь каждый день готовит такую вкуснятину, вместо того чтобы работать над рецептами для статьи?

Он явно не собирается оставлять это так просто, и я, наконец, поворачиваюсь к нему лицом.

— Я думаю, дело в Максе. – Монти смущенно щурится. – Думаю, ей нравится знакомить Макса с основами, позволять ему помогать в той или иной степени. Он каждый день проводит с ней на кухне. – На моих губах появляется улыбка. – Она даже подарила ему маленький фартучек, разрисованный динозаврами. Уверен, скоро она вернется к работе над другими вещами, но пока им весело трудиться вместе.