Книга Миля над землей, страница 110 – Лиз Томфорд

Стиви со смехом закатывает глаза.

— Да любая другая стюардесса в самолете.

— А что сказала твоя мама, когда ты послала ее на фиг?

— Но я ее не посылала.

— А почему бы и нет? Ты без проблем ставишь на место меня. Почему твоя мать топчет тебя и почему ты позволила тем девчонкам в Нэшвилле выйти сухими из воды?

Она застенчиво пожимает плечами, отводя от меня взгляд.

— Стиви… – уговариваю я.

Она делает глубокий, покорный выдох.

— Не знаю. Иногда, когда я не лучшим образом отношусь к самой себе, я позволяю людям относиться ко мне так же.

— Ты не позволяешь мне так с тобой обращаться.

Не то чтобы я мог так поступить.

— Это потому, что мне всегда хорошо рядом с тобой.

От этих слов моя грудь раздувается от гордости.

— Некоторые люди будут относиться к тебе так, как будто ты недостаточно хороша или недостойна их, но это – проявление их собственной неуверенности. Они тебя запугивают, и они остановятся только тогда, когда ты заставишь их остановиться. Если ты начнешь себя любить, их слова больше не будут иметь смысла. Ты должна научиться стоять за себя, Стиви.

Она одаривает меня понимающей улыбкой:

— Я над этим работаю.

Не мудрствуя лукаво, я придвигаюсь к ней на ступеньке еще на пару сантиметров, но по-прежнему не прикасаюсь к ней. Нет, пока она не скажет мне, что хочет этого.

— Как Рози?

Лицо Стиви озаряется.

— Хорошо. Хотя она скучает по тебе.

— Мне скоро нужно будет ее навестить.

Выражение ее лица смягчается, улыбка становится ласковой.

— Как прошло твое Рождество? – спрашивает Стиви, допивая пиво и ставя бутылку рядом с собой.

— Все было в порядке. Хотя, возможно, я все испортил.

Скрестив руки на коленях, она подпирает ими щеку, повернувшись ко мне лицом.

— Как так?

— Приехал мой отец. – Я показываю наверх. – И у нас не самые лучшие отношения, но я только что высказал ему то, что долгое время держал в себе.

— Не хочешь об этом рассказать? – мягко и осторожно спрашивает Стиви.

Вглядываясь в ее лицо, я колеблюсь. Немногие знают эту часть моей жизни. Я сужаю свой круг общения из-за страха, что люди либо воспользуются этим, желая продать историю СМИ, выставив меня с той стороны, о которой я не хочу, чтобы знали, либо просто не будут любить меня таким, какой я есть на самом деле.

— К черту. – Я залпом допиваю остатки пива, нуждаясь в небольшом количестве жидкой храбрости. – Моя мать ушла от нас, когда мне было шестнадцать, к мужчине, который зарабатывал в чертову тучу раз больше денег, чем мой отец. У меня есть старшая сестра Линдси, она в то время училась в колледже, так что на нее это повлияло не в такой степени, как на меня.

Я смотрю прямо перед собой, не в силах смотреть на Стиви из-за своей уязвимости.

Так продолжается до тех пор, пока она не придвигается ближе ко мне, ее бедро и плечо касаются моих, рука покачивается между нами, лежа на колене.

Я таю от ее прикосновений, не замечая абсолютно никакого осуждения на ее лице.

— В детстве мы с отцом были близки, но, когда мать ушла, он с головой погрузился в работу, а поскольку моя сестра училась в школе, а отца вечно не было дома, мне казалось, что он бросил меня точно так же, как это сделала мать. С тех пор мы почти не разговаривали друг с другом.

— Черт, – выдыхает Стиви.

— И впервые за двенадцать лет я просто набросился на него.