Книга Миля над землей, страница 223 – Лиз Томфорд

За дверью стоит Мэддисон, и он выглядит таким же измученным, как и я, его каштановые волосы растрепаны, глаза заспанные.

— Можно войти? – спрашивает он, когда я открываю дверь. Он смотрит на виски на столике. – Что случилось с твоим правилом не пить?

— Я сделал много такого, что и представить себе не мог. Решил, что выпивка – ничто по сравнению с этим.

— Тогда налей и мне. – Мэддисон кивает на бутылку.

Я беру второй хрустальный бокал и наливаю в него немного теплой янтарной жидкости. Он с радостной улыбкой делает глоток.

— Какая гадость.

— Я знаю.

Я сажусь на диван, наклоняюсь вперед, кладу локти на колени и низко опускаю голову.

— Перестань себя казнить.

Я вскидываю голову.

— Думаешь, это такая форма наказания – то, что я слишком ленив, чтобы сходить за льдом? – Я издаю неуверенный смешок.

— Я не об этом, и ты это знаешь.

— Если ты пришел, чтобы говорить о Стиви, я не хочу этого слышать. Сейчас, черт подери, два часа ночи, так что тебе лучше уйти, если ты здесь из-за этого.

— Мне на самом деле наплевать, что ты делаешь, о чем хочешь или не хочешь говорить. Я не могу уснуть, потому что моему лучшему другу очень плохо, так что да, мы будем разговаривать.

Я откидываюсь на спинку дивана, небрежно закидываю ногу на ногу и делаю глоток теплого виски. И все это я делаю с чертовски самодовольной ухмылкой, мысленно говоря: «Ну, попробуй меня разговорить, придурок».

— Я уволил Рича.

Ну ничего себе.

— Что? – наклонившись вперед, я ставлю стакан на стол, пока случайно не уронил его от потрясения.

— Я уволил Рича, – повторяет Мэддисон. – Давно хотел это сделать, и та гадость, которую он устроил тебе с папарацци, стала для меня последней каплей.

— Хотя мы даже не знаем, он это или не он.

— Ты знаешь, что это сделал он. Он годами получал деньги за то, что доносил прессе. Я не могу этого доказать, но мы все знаем, что это правда. Это единственное, что объясняет, почему он хочет, чтобы твое имя красовалось в каждом заголовке, или почему репортеры всегда находят тебя.

Я знаю, что он прав. В глубине души я всегда знал, но это никогда не влияло на меня так сильно. Однако на этот раз все зашло слишком далеко и причинило боль не только мне, но и человеку, который мне дороже всех на свете.

— Я знаю, что сейчас у тебя все изменилось, тебе нужен новый контракт, но мы с Логан решили, что я должен разорвать эти отношения.

— Но он никогда не доставал тебя. – Я в замешательстве хмурю брови. – Ты добился успеха именно благодаря тому, кто ты есть.

— Зи, – устало выдыхает Мэддисон, – чувак, ты – член нашей семьи, и если он подставляет тебя, это то же самое, как если бы он подставил меня.

Я опускаю голову, пытаясь скрыть блестящую пелену, застилающую мои глаза, и киваю, не в силах вымолвить ни слова.

Уволить своего агента – немалый подвиг. Большинство спортсменов всю свою карьеру работают с одним и тем же агентом, пока этот агент продолжает приносить им деньги. За время работы с Ричем Мэддисон был чрезвычайно успешен, так что то, что он сделал это ради меня, не назовешь небольшой демонстрацией лояльности.

— Ты же знаешь, что я не могу сделать это прямо сейчас, – напоминаю я ему. – Если я уволю Рича, по сути, это поставит крест на всей моей карьере. Мне придется самому себя представлять, а команды не могут разговаривать со мной, пока идет разгар сезона.