Книга Миля над землей, страница 226 – Лиз Томфорд

Что делать, если наконец понимаешь, что тебе нужна любовь, но у тебя ее нет?

Папин рейс вылетел пару часов назад, и я уже по нему скучаю. Но после нескольких дней вдали от Чикаго и Зандерса, хотя я и знаю, что он находится в одном со мной городе, туман в моей голове начал рассеиваться. Здравомыслие начало брать верх, и на данный момент единственное, что заставляет меня двигаться вперед, – это всепоглощающая решимость научиться в первую очередь думать о себе.

Пусть Зандерс так и не выбрал меня, но с этого момента я сама себя выбираю.

Поскольку вариант счастья, о котором я мечтала, тот, в котором Зандерс снова будет в моей жизни, исключен, я собираюсь выбрать следующий, самый лучший вариант. И это – жизнь вдали от него, в которой я смогу выходить из своей квартиры и не видеть его. В которой я смогу пойти в парк для выгула собак и не задаваться вопросом, не замечу ли я Рози. В которой я смогу работать в самолете без того, чтобы он был одним из моих пассажиров.

Возможно, это не самая счастливая для меня жизнь, но она будет достаточно счастливой, и непреодолимая потребность почувствовать хоть искру радости – единственное, что движет моими решениями.

Когда подходят к концу последние секунды четвертой игры в Сиэтле, я хочу поболеть за команду вместе с Инди в самолете, но, хотя я действительно рада за Зандерса, мое измученное тело не позволяет мне отпраздновать победу. Есть в этом и эгоистичная нотка: часть меня ненавидит то, что я не буду участвовать в финале, если и когда они в него выйдут в этой серии.

Хотя пока это никому не известно.

С той секунды, как я сегодня вечером поднялась на борт самолета, я осознала все это, понимая, что нахожусь на борту в последний раз.

Кормовой камбуз, где я познакомилась с одной из своих самых близких подруг, наполняет меня воспоминаниями о том, как мы с Инди слишком весело проводили время в этом сезоне, пялясь на полуголых хоккеистов и получая за это деньги.

Место Рио, где, проходя мимо его ревущего бумбокса, я пару раз думала, что он глухой.

Чертов холодильник, доверху набитый напитками, включая газированную воду, которую Зандерс отказывался брать сам.

Ряд у аварийного выхода, где я впервые его увидела.

Рейс, в котором он, не давая мне уйти, разделся передо мной, против чего я ничуть не возражала, хотя в то время протестовала.

Все полеты, в которых он и Мэддисон заставляли меня смеяться, пока я пыталась провести инструктаж по безопасности.

И кульминация всех этих воспоминаний – именно здесь я в него влюбилась, и ради собственного здравомыслия мне нужно уехать и постараться обо всем забыть.

В иллюминаторы светят фары подъезжающих к самолету командных автобусов, заставляя мое сердце биться так быстро, что мне кажется, по всему моему телу разносится барабанная дробь. Но это – ничто по сравнению с реакцией моего тела на то, что Зандерс первым поднялся на борт самолета.

Он никогда не заходит первым. Обычно он идет в конце толпы и не торопится, но только не сегодня. Сегодня он первым выходит из автобуса и поднимается в самолет, и как только он ступает в проход, его взгляд устремляется туда, где стою я. Я пытаюсь спрятаться, желая поскорее покончить с этим последним полетом, но его пристальный взгляд прожигает меня насквозь.