Книга Миля над землей, страница 229 – Лиз Томфорд

— Я не хочу, чтобы ты уезжала, – напоминает Шерил. – Если бы я могла платить тебе за работу здесь и убедить остаться, я бы сделала это не задумываясь.

Сидя на полу с одной из недавно попавших к нам собак, я посылаю Шерил благодарную улыбку.

— Я буду скучать.

Преуменьшение года. Этот приют украл огромную часть моего сердца за последние девять месяцев, с тех пор как я переехала в Чикаго. Это место, где я чувствую себя наиболее нужной, где я самая счастливая, где я чувствую, что делаю что-то, достойное моего времени. Для меня никогда не были важны деньги, но мне нужен доход, чтобы жить, и мне нужно начать все сначала, чтобы начать исцелять свое разбитое сердце.

Если бы я могла забрать приют и всех собак с собой в Сиэтл, я бы сделала это в одно мгновение.

Я хотела бы взять все, что составляет мою жизнь в Чикаго, кроме разбитого сердца, и забрать это с собой, но на данный момент решение исцелить душу важнее, чем то, что я буду скучать по всем моим любимым местам в этом городе.

— Знаешь, – продолжает Шерил. – В Сиэтле ты не будешь жить с братом. – Она с намеком смотрит на собаку у меня на коленях. – Может, пришло время завести собственную собаку?

У меня на коленях дрожит мопс-полукровка, его привезли всего сутки назад, и я продолжаю гладить его по шерстке, надеясь успокоить.

— Как только устроюсь, вернусь в Чикаго, чтобы посмотреть несколько игр Райана. Может, тогда я смогу взять собаку.

Чувствуя на себе взгляд Шерил, я сосредотачиваюсь на собаке у себя на коленях.

— Стиви, ты уверена, что хочешь уехать?

— Да. – Я заставляю себя улыбнуться. – Мне это пойдет на пользу.

Над входной дверью звенит колокольчик, и внутрь врывается мой брат.

— Райан? – спрашиваю я с пола. Ни разу не видела, чтобы мой брат-аллергик переступал порог этого здания. Если он здесь, значит, случилось что-то серьезное.

— Ви, – сине-зеленые глаза с сочувствием смотрят на меня сверху вниз. – Твое имя обнародовано.

Комната вокруг меня замирает. Я уверена, что собаки все еще бродят вокруг и играют, но я не могу утверждать это наверняка. Все мое внимание приковано к Райану, я пытаюсь осознать, что он только что сказал, надеясь, что я ослышалась.

— Ты уверен? – Достав телефон, я лихорадочно начинаю набирать свое имя.

«Девушка Эвана Зандерса. Стюардесса его команды».

«Пойман на измене Шэй» – с фотографией выездной игры в Сиэтле, где какая-то девушка схватила его за руку. Я знаю, что это неправда, но смотреть на это невесело.

«Сестра разыгрывающего “Девилз” Райана Шэя встречается с защитником “Рапторс” Эваном Зандерсом».

Каждая статья сопровождается фотографией, на которой мы вдвоем врываемся в дом Зандерса, той самой, которая быстро распространилась по интернету на прошлой неделе и вызвала шквал ненавидящих комментариев. Но теперь к ней добавилось множество других моих фотографий. На которых четко видно мое лицо.

Хорошо, что два дня назад я уволилась с работы, потому что в противном случае меня бы уволили прямо сейчас.

— У нашего дома полно папарацци и репортеров, – добавляет Райан.

Я сижу в ошеломленном молчании. Я только на прошлой неделе читала ужасные комментарии. Я не готова делать это снова.

Гас, пес Шерил, неторопливо подходит к моему брату и трется всем своим золотистым телом о его голени.