Книга Миля над землей, страница 232 – Лиз Томфорд

Когда я сажусь в свой «Бенц» и подключаю телефон к акустической системе в машине, ее уверенность заряжает меня, частично добавляясь к моей собственной. Выехав с парковки, я набираю номер Рича, заполняя пространство рингтоном с его телефона.

— ЭЗ, я все еще работаю над твоим контрактом и разбираюсь с дерьмом Мэддисона. Мне пока нечего тебе сказать.

— Ты уволен.

В машине повисает минутная тишина.

— Извини, я не расслышал. Ты в машине?

— Ты уволен, Рич.

Он издает снисходительный смешок.

— Нет, я не уволен.

Я мигаю поворотником, выезжая из гаража и подъезжая к дому Мэддисона, не сказав больше ни слова по этому поводу.

Мое молчание задевает Рича.

— Зандерс, ты совершаешь огромную ошибку! Тебе меньше чем через две недели понадобится новая команда, и ты увольняешь своего агента? Никто не подпишет с тобой контракт. Тебе еще повезет, если ты будешь играть за границей.

Я очень боюсь уезжать из Чикаго, и у меня нет никакого желания делать это, но я не позволю Ричу услышать беспокойство в моем голосе.

— Значит, буду играть за границей, – как можно небрежнее говорю я.

— Организации не могут с тобой разговаривать, пока у тебя сезон. Они могут разговаривать только с твоим агентом. Тебе ведь это известно?

— Да.

— Значит, команды не могут разговаривать с тобой без меня, – повторяет он.

— Да.

— Значит, ты добровольно совершаешь самую большую ошибку в своей карьере. Ты знаешь, сколько денег я заработал для тебя за все эти годы? – Обычно повелительный тон Рича становится бешеным. – Я создал тебя!

— Нет, Рич. – Я небрежно откидываюсь на подголовник, ожидая Мэддисона, с опаской поглядывая на папарацци у его здания, которые, к счастью, не могут видеть сквозь мои тонированные стекла. – Ты сделал медийную персону и написал на ней мое имя, но я больше не тот человек, и я не уверен, что вообще когда-либо им был. Если «Чикаго» не захочет подписывать со мной контракт только благодаря моему таланту, я найду место, где это сделают, но ты больше не заработаешь на мне ни цента. И удачи тебе с твоей долей, когда будешь сдавать меня папарацци теперь, когда у нас нет связей.

— О чем, черт возьми, ты говоришь?

— Это ведь ты слил имя Стиви, верно?

Ему не нужно мне отвечать. Я понял это, как только вышел из дома и увидел толпу перед ее зданием.

— Пожалуйста, не говори мне, что ты отказываешься от своей карьеры, от своего многомиллионного контракта ради какой-то девки. Ради своей стюардессы. У меня есть фантазия, правда есть, но, Зандерс, твою мать, не будь таким идиотом.

— Не смей о ней говорить, черт возьми. – Я сажусь прямее, глядя в окна машины и надеясь, что меня никто не слышит. – Мне следовало уволить тебя много лет назад.

— Ты еще пожалеешь.

— Нет, Рич. Не пожалею. Я попрошу своего адвоката подготовить документы.

— Занд…

Не дослушав, я вешаю трубку, как делал он со мной много раз до этого. Затем я отправляю Линдси, своему адвокату, сообщение, чтобы рассказать ей, что произошло.

Я бы солгал, если бы сказал, что спокоен за свое решение. Совсем нет. Тревога ползет по моему телу, напоминая мне, что без агента я облажаюсь по-крупному, но я пытаюсь убедить себя, что это правильный шаг. С точки зрения хоккея это карьерное самоубийство, но для моей жизни за пределами катка это должно было произойти.