Книга Бухта Севастополя, страница 24 – Александр Тамоников

Владислав Проценко. Тоже Славка. Почти тезка, можно сказать. Вахтенный матрос. Двадцать девять лет. Успел повоевать, участвовал в обороне Севастополя. Был взят в плен на мысе Хрустальный, в печально знаменитой тридцать пятой батарее, но ему повезло. Грузовик, в котором их везли в концлагерь, отбили партизаны. Выжил, получив несколько ранений.

Проценко рассказал все это сам. Почему-то он тоже решил, что Богданов здесь самый главный. Он, а не командир группы, которого, кстати, за столом не было.

— Слава, что ты помнишь? По минутам, — спросил Богданов.

Он достал блокнот, скорее для успокоения тех, кто сидел за столом. Записывать не было нужды, их учили быстро запоминать большие объемы информации. Владислав сделал вдох, словно вот-вот собирался начать рассказывать, но внезапно у него сильно пошла кровь из носа, и он бы так и упал на пол, если бы Вячеслав не подхватил матроса.

— Понятно, едем в больничку, — пробормотал себе под нос Богданов и попросил юнгу, что помогал в оперативном штабе, быстро найти им машину для доставки раненого в госпиталь.

Тем временем в госпитале Геннадий Рябов вел свою игру. Новые пострадавшие от трагедии в порту поступали почти каждый час. Диагнозы в основном были следующие: кессонная болезнь, переломы, ранения средней тяжести и ожоги. Странное дело: получить ожог, будучи в воде. Но моряки подтвердят, пожар в трюме корабля — это очень страшно. Пользуясь тем, что в этом хаосе никто особо не обращал на него внимания, Рябов обошел территорию, проверил все входы и выходы, нашел место, где собирались любители покурить, прячась от медперсонала, и даже успел завязать несколько полезных знакомств с охранниками и санитарами. Это было не так сложно.

Атмосфера вокруг царила тяжелая. Оформившись, оперативник узнал, в какую палату его определят. Уставший, явно не спавший уже не первые сутки хирург заглянул в бумаги, которые принес с собой оперативник, кивнул, видимо признал, что да, с такими ранениями ему в самом деле неплохо бы подлечиться, и выдал назначение. Добавил, что он Рябова вести не будет, из Москвы приедет новый врач. Конечно, обычно это делалось по-другому. Если хватало времени подготовить полноценную легенду, в больнице или военном госпитале, как сегодня у оперативников, был свой человек, который мог прикрыть. Но в этот раз времени не хватило. Потому и подготовили облегченный вариант внедрения в больницу — старые раны. Очень удачно, что Рябову не досталось места в палате и его определили в один из коридоров. Пока он просто слушал.

Вводных данных особо не было. Первым делом Рябов запомнил всех моряков с корабля и уже определил для себя тех, с кем нужно будет наладить контакт.

— Стучат, постоянно стучат, — неожиданно сказал один из морячков-«маслопупов», тех, кто работал в инженерном отсеке. У молодого матроса была забинтована голова, а сидел он так тихо, что Рябов даже не сразу заметил его.

— Куда стучат? — заинтересовался Геннадий.

— В стенку стучат.

Рябов сходил в столовую и после непродолжительного спора выпросил стакан горячего сладкого чая. Принес его матросу и сел рядом на койку.

— Держи, ты с линкора?

Матрос перевел на Рябова взгляд и кивнул.

— С него. Видел, как тонул? А я внутри был. Вот клянусь тебе: Мишка-огонек меня за руку схватил и вытащил из трюма, а я ведь слышал, как стучат. Перед тем как завыла сирена, стучали!