Книга Назову себя шпионом, страница 69 – Евгений Таганов

Кстати, даже в “Войне и мире” самое сильное сопротивление Наполеону оказывают вовсе не русские чудо-богатыри, а московские барыни, которые, зная, что в захваченных европейских столицах блистательными французами уже на следующий день начинались балы и открывались модные салоны, приказывают всем домочадцам грузиться на повозки и уезжать из Москвы, бросая все имущество».

На это последовало еще двести суточных реплик.

Не приходилось сомневаться, что истоком этих Жоркиных перлов тоже были происки Виталия Кузьмича, хотя такие «Гамлет» и «Война и мир» прошли как-то мимо ушей Алекса. Было весьма интрижно: насколько долго может «Светлобес» продержаться с подобным запасом. На удивление, из сложного положения Хаза вывернулся вполне оригинально: сам себя назначил верховным поэтическим судьей, принялся отыскивать на литературных сайтах отдельные стихи и не только въедливо разбирался с их содержанием, но и расставлял их по рейтингу, назначая им призовые и лузерные места. Возмущенный писк первых обиженных пиитов быстро перекрылся «хором согласных и несогласных» — и устойчивый рост интернет-читателей продолжился. Приходилось только удивляться, сколько в Питере и России людей, которые и сами балуются стихами, и считают себя их знатоками. За каждый просмотр «Светлобеса» Алекс установил таксу в один рубль. Хазин довольно потирал руки:

— Две тысячи… Две восемьсот… Три четыреста… Похоже, это вообще скоро станет моим основным доходом.

Недовольным газетой был лишь Голос:

— Что это за литературная многотиражка?! Кому она нужна? От тебя политики ждут и управления молодежью.

— Все будет, — отвечал Копылов. — Вы наверно забыли, что в перестройку «Литературка» была самой влиятельной. Может, сами пришлете новых сотрудников?

Жорка с этой критикой был согласен и уже подбирал авторов для других рубрик.

— Ева говорила, что твоя невеста на дипломе в библиотечном институте. А давай ее внедрим в Национальную библиотеку, будет поставлять нам, что требуется.

Предложение слегка озадачило Алекса. Он и сам подумывал, не определить ли Веру после диплома в какую-либо питерскую библиотеку, слова же Хазина прямо указывали на возможный переход гурии в ранг полноценных соратников по их с Жоркой и Евой тропе. А почему бы и нет? Хотя, с другой стороны, представить, что Вера в его Треххатке будет находиться постоянно, тоже было достаточно стремно.

Теперь она бывала у него редкими дневными набегами через два дня на третий. Времени хватало лишь на два-три интима, короткий бросок в какую-либо недалекую ресторацию («Надо же девушке нацепить на себя новый наряд») и осторожные наводящие вопросы.

— Интересно, а с каким прицелом ты в свой библиотечный поступала?

— Хотела в МГУ на филфак, но сильно забоялась, вот в Кулек и пошла.

— А почему на филфак хотела?

— Книги читать у меня лучше всего получалось.

— Небось и стихи писала?

— Не-а. Только детские сказки.

— А мне дашь почитать?

— Не-а. Только если их где-нибудь напечатают.

— Ну сейчас напечатать не проблема. Говори куда — и сделаем.

— Так не хочу. Хочу, чтобы как положено, и хоть с малюсеньким, но гонораром.

Случались у них в ресторациях и другие разговоры.

— Почему ты не хочешь показать мне свою гостиницу? — как-то раз не попросила, а скорее потребовала Вера.