Онлайн книга «Журналист. Фронтовая любовь»
|
— Ну конечно! Владимир Владимирович так и распорядился: чтоб непременно была Элеонора Розова, в девичестве Соколовская, ибо только она одна способна мой взор ублажить. Делать ему нечего! — Эля, ты перегибаешь. И вообще – не злоупотребляй моей добротой! Надеюсь, ты не думаешь, что я тебе тут байки про президентскую Администрацию сочиняю? С целью произвести впечатление на молоденькую журналистку? Элеонора поняла, что и впрямь переборщила. — Простите, Александр Михайлович. В части «молоденькой» комплимент, конечно, сомнительный, но… Можно тогда хотя бы не с вашим Митенькой? — А нельзя! Вот нельзя, и все! По тем же причинам. Некого. И так и сяк крутили. Ваши… хм… сильные взаимные чувства – не секрет ни для кого. Кстати, когда вы в последний раз вместе работали? — В Ираке. — Ох ты ж! А лет-то сколько прошло с той поры! И чего вы там не поделили? Вернулись, помню, как кошка с собакой. Что тогда случилось-то? — Ничего, – показно-равнодушно пожала плечами Элеонора. – Просто не люблю жлобов и алкоголиков. — А может, оттого что ничего не, и?.. — Александр Михайлович! — Все-все… Молчу… Митюша, конечно, выпивает больше нормы. Но насчет жлобства – нет, никогда не слышал. — Это в вас мужская солидарность говорит. — Возможно. Только вопрос, к сожалению, закрыт. Да там и всех делов-то на три дня: прилетели-улетели. Тебе с Митей там детей не крестить. Тем более, полетите в разных салонах. Тебе ж наверняка муж бизнес купит? — Вот именно! Муж! А мог бы и родной канал! — Мог бы. Но родной канал, как тебе известно, в режиме жесткой экономии. И если съемочные группы у нас начнут летать бизнес-классом… — Но я же – замгенерального? — Да, но в Дамаск-то ты летишь как спецкор! – мгновенно, с реакцией теннисиста, парировал Генеральный. В кабинет без стука, по-свойски, вошла секретарша. — Александр Михайлович! Там, в приемной, Медве… Ой, простите, Паша Бобков. Ему в бухгалтерии выписку не дают, говорят, требуется ваше разрешение… Он сказал, не уйдет, пока вы не распорядитесь. — Ничего, Катюша, пусть посидит, попреет, – отмахнулся Кул. – Ему полезно. Я ему, пидору, устрою гомофобию на нашем канале. Элеонора и секретарша дружно фыркнули, какое-то время пытались сдерживаться, но затем, не выдержав, принялись хохотать в голос… * * * Я собирался лететь в хорошо знакомые места. Первый раз в Сирию я попал еще в середине 90-х. Та командировка была стремной: мы заезжали в страну через Ливан, через долину Бекаа, и насмотрелись всякого… За последние три года на Земле Шама (так сами сирийцы называют свою родину) я побывал раз десять и разных чудес войны наснимал там много. Очень много… Вечером Образцов собирался в путь-дороженьку. Вернее так: сам он полулежал на диване, а его командировочную сумку со знанием дела сноровисто паковала 16-летняя дщерь Ольга. С высоты – не положения, но дивана – Митя наблюдал за дочерью и во взгляде его читался немой риторический вопрос: «Господи, Ольга! И когда ты успела такой взрослой стать?!» Однако вслух он произнес совсем другое: — Детеныш! Это становится недоброй традицией. Как только я в поездку – «пап, я пока поживу у тебя?». Ты что, мальчика своего сюда водишь? Ольга прекратила хлопотать и с укоризной посмотрела на отца: — Папа!!! — Что? – максимально невинно уточнил Митя. |