Книга Журналист. Фронтовая любовь, страница 271 – Андрей Константинов

— Круто! А тебе за него не страшно?

— Вот с виду ты вроде производишь впечатление умного человека, но вопросы задаешь идиотские. Разумеется, страшно! Если б ты знал, в какие он переделки попадал! А в Ливии – и вовсе ранение получил. Между прочим, ему после той командировки медаль «За отвагу» вручили.

— Странно. Я специально Интернет мониторил, но ничего подобного о твоем отце мне не попадалось.

— И не попадется… Держи. Сахар сам клади.

— Спасибо. А почему «не попадется»?

— Да потому что когда какой-нибудь хороший сюжет по телику выходит, все лавры достаются кому? Корреспонденту! А про операторов никто и не вспоминает… О! Кстати, о птичках. Пойду гляну, как там наш оператор. А ты давай пей по-быстрому. Минут через пять стартуем.

Ольга возвратилась в комнату и… застыла на пороге в изумлении.

— Ой! Папка! Какой же ты у меня!

— Какой?

— Ну, прям вылитый Джеймс Бонд! Стой так, не шевелись! Я за телефоном!

— Зачем?

— Селфи с тобой сделаю.

— Может, не надо?

— Еще как надо! Я эту фотку в Инстаграм выложу. Пусть все знают, какой у меня клевый родитель. А маман – она у меня в подписчиках, – та просто в осадок выпадет…

* * *

Много лет назад, теперь уже и не вспомнить сколько, довелось Образцову лететь из Тель-Авива в Москву в соседнем кресле с одним средней руки олигархом. Митя тогда возвращался из очередной командировки в сектор Газа, а олигарх – со свадьбы племянника.

Олигарх оказался вполне себе нормальным, компанейским мужиком. Правда, бухал весь рейс преизрядно, поскольку панически боялся летать. Так, рюмка за рюмкой, они все четыре часа в воздухе и проболтали. Причем разлет обсуждаемых тем оказался масштабен – от заката жанра «русский шансон» до прогнозов на развитие биполярной структуры международных отношений на ближайшую перспективу. Не обошлось и без извечного, музыкантом Юрой сформулированного вопроса «что же будет с Родиной и с нами?» Мите тогда особо запомнилась не без цинизма произнесенная олигархом фраза: «Рыдать над разрушающейся страной в трамвае или в „мерседесе“ – это, как говорят одесситы, две большие разницы. Согласись, плакать в „мерседесе“ все же немного комфортнее?»

Именно эта фраза невольно припомнилась Мите в тот момент, когда они с Элеонорой, утопая в мягких креслах Airbus A320 «Чешских Авиалиний», попивали шикарное терпкое вино, закусывая стейками из мраморной говядины. До недавнего времени он искренне считал, что полеты бизнес-классом – это голимое мажорство и понты либо просто неоправданная роскошь. Но сейчас в его мозгу невольно происходила если не переоценка, то некоторая корректировка ценностей.

— …Вот прямо так и сказал? – переспросила Элеонора.

В уголках ее глаз заплясали смешинки.

— Слово в слово, – подтвердил Митя и, копируя голос Медвежонка, процитировал: – «А ведь я тебе всегда говорил, старик, что вы нас недооцениваете».

— Выходит, не только у нас, но и у них, в Европах, вечно все делается через…

Оба расхохотались. А отсмеявшись, снова чокнулись, выпили.

— Дочка у тебя – просто красавица.

— Ну так есть в кого! Кстати, помнится, примерно в таких же выражениях она отзывалась о тебе.

— Да ладно? С чего вдруг?

— Рыбак рыбака… У вас характеры во многом схожие.

— Даже так? И в чем конкретно?

— Вы у меня обе такие… э-э… харáктерные.