Книга Журналист. Фронтовая любовь, страница 275 – Андрей Константинов

Пан Гжежек призывно махнул официанту, прося принести счет.

— Все, Дмитрий, мне пора.

— Что, правда глаза колет? Предпочитаешь спастись бегством?

— Не говори ерунды. Просто подготовительной работы еще до черта. Прямая трансляция будет вестись на два десятка стран, и мы, чехи, этим вечером не имеем права обосраться. Вот проведем эфир, и уже после, на фуршете, если захочешь, можем этот разговор продолжить. Хотя лично я предпочел бы просто основательно выпить.

— Так еще и банкет намечается? – оживился Образцов. – А я думал сэкономят, по нынешним кризисным временам, на святом.

— Обижаешь! Будет фуршет. И, насколько мне известно, по высшему разряду.

Пан Гжежек расплатился и уже направился к выходу, но, внезапно что-то вспомнив, вернулся.

— Да, забыл сказать. Твоей персоной очень интересовалась журналистка из Guardian. Она прилетела в Прагу еще позавчера и замучила всех вопросом: прибудет ли на церемонию мистер Образцов?

Митя задумался.

— Из «Гардиан»?.. Хм… С чего вдруг?

— Но ты особо губу не раскатывай, – усмехнулся пан Гжежек. – Ей на вид лет семьдесят, если не больше.

— А! Она еще такая… В общем, чем-то на киношную мисс Марпл похожа?

— Согласен, что-то общее есть. Так вы знакомы?

— Ага. Было дело под Полтавой. Вернее, под эстонской столицей…

* * *

В начале сентября на наш канал пришло письмо за подписью некоего ответственного товарища из комиссии Европарламента.

В первой части письма звучали велеречивые дифирамбы в адрес заместителя директора канала Элеоноры Розовой, а во второй озвучивалась робкая надежда на то, что госпожа Розова, при всей своей занятости, быть может, изыщет возможность посетить город Таллин, чтобы принять участие в международном журналистском семинаре, посвященном глобальным вызовам современности. Учитывая, что в последние годы нашего брата, российского журналиста, не балуют подобными приглашениями, решение о командировке Элеоноры приняли практически сразу. (Разумеется, после неафишируемого согласования с АП.) Но так оно вышло, что буквально за два дня до поездки у Элеоноры серьезно разболелся младший сын, и она взяла решительный самоотвод. Руководство канала спешно связалось с таллинским оргкомитетом и предложило в качестве замены любого другого сотрудника – на их вкус и цвет. На что те огорошили ответом: хорошо, в таком разе засылайте своего телеоператора, того самого, который летом работал с госпожой Розовой в Дамаске. Наши поначалу заартачились: где это видано, где это слыхано, чтоб всякие телешестерки на такие важные международные мероприятия выезжали. Но потом согласились. (Опять-таки после неафишируемого согласования с АП.) Персонально моим мнением, естественно, никто не интересовался, ну да я и сам особо артачиться не стал. Понимая, что моя персона приглашающую сторону интересует лишь постольку-поскольку. Как некая, все еще худо-бедно медийно-узнаваемая русская рожа.

«Ну слетаю, ну поторгую там, где прикажут, харей. Зато в оставшееся время пошатаюсь по Старому городу, отведу душу коктейлями на основе „Вана Таллина“. А что?» – так рассуждал я, попивая на борту самолета купленный в шереметьевском «дутике» джин и просматривая новое творение господина Спилберга под названием «Шпионский мост». (От Москвы до Таллина всего 1 час 45 минут лёта, так что финал пришлось досматривать уже в номере отеля.)