Онлайн книга «Журналист. Фронтовая любовь»
|
Тут модераторша всего этого дела, симпатичная эстоночка с птичьим именем Кайра, наконец опомнилась и впервые вклинилась в мой эмоциональный монолог: – Но вы же не станете отрицать, Дмитрий, что, хотя сюжет и основывается на реальных событиях, автор имеет право периодически отступать от них? Все-таки это не документальное, а художественное произведение? А голос у модераторши – воистину птичий: робкий такой, даже испуганный. Но ее-то как раз понять можно, потому как шкандаль назревает. Русский слон вторгся в посудную лавку с рейнским фарфором. Причем сами же пригласили и дверь открыли. На свою голову. – Конечно, – отвечаю. – Автор такое право имеет. Но вот мы с вами – не имеем! Не имеем права отходить от реальных фактов. Хотя в современной журналистике такие вещи происходят сплошь и рядом. Уверен, вы и сами прекрасно знаете, как это делается. Тут с места поднялся седовласый дядечка – не то француз, не то бельгиец. Ну все, думаю, сейчас начнется. Ан нет, дядечка интеллигентно так, можно даже сказать почтительно, заявляет: – Мне кажется, Дмитрий затронул сейчас очень важный вопрос: может ли журналист в своей профессии быть ангажирован собственными убеждениями? Скажите, коллега, у вас у самого есть ответ на этот вопрос? Любопытно было бы услышать ваше мнение. А чего ж не озвучить? Мне не жалко: – Персонально мое мнение такое: настоящая журналистика не должна быть идеологизированной, не должна быть, условно говоря, партийной. Настоящий журналист в своей профессии должен быть нейтрален, как врач. А еще – он должен быть сомневающимся. – Вы хотите сказать, – уточняет дядечка, – что даже если его собственные убеждения диктуют… – Собственные убеждения, – некорректно перебиваю его я, – диктуют журналисту мысль о том, что Асад – это кровавый мясник. А замечательная такая группировочка «Тахрир аш-Шам», которая отрезает голову американской корреспондентке, – это борцы за свободу от кровавого режима. Братцы! Вы хоть иногда голову включайте, а! (Впрочем, последней фразы я, наверное, все-таки не произносил. А то уж слишком бы неполиткорректно, вернее – по-хамски прозвучало.) Далее наша дискуссия окончательно скатилась в навал. Большинство из присутствующих, разумеется, старались смешать меня с говном. Но нашлись и те, кто выказал в мой адрес если не одобрение, то, как минимум, сочувствие. В какой-то момент один темпераментный итальянец и вовсе вскинул сжатую в кулак правую руку в приветствии «Рот Фронт!». Кажется, именно после его эмоционального жеста модераторша Кайра окончательно поняла, что пора прекращать этот бардак, и объявила, что, к ее глубочайшему сожалению, тайминг нашей встречи иссяк. И почти сразу покинула зал, даже забыв дежурно поблагодарить докладчика. Но я на нее не в обиде. Я вообще никогда не обижаюсь на симпатичных женщин. А Кайра, ко всему, была еще и не совсем дура. Даром что блондинка. После того как следом за модераторшей потянулись все остальные (причем несколько человек перед уходом пожали мне руку, а один болгарин и вовсе дружески похлопал по плечу), в зале осталась лишь одна почтенного вида старушка. Она подошла ко мне и, немного стесняясь, сказала на очень хорошем, классическом, английском: – Меня зовут Лора Бернстайн. Я работаю в отделе политики Guardian. |