Онлайн книга «Журналист. Фронтовая любовь»
|
– Очень приятно. – говорю я. А далее – возьми да и ляпни: – Фамилия Бернстайн в журналистике ко многому обязывает[142]. – Хорошая шутка! – улыбнулась старушка. – Когда вернусь в Лондон, свяжусь по скайпу с Карлом и обязательно ему расскажу. После этих слов я, признаюсь, слегка обалдел. – А разве он… Хм… Вы с ним знакомы?! (Вообще-то моей первой реакций был вопрос «А разве он еще жив?», но я вовремя успел снять его с языка.) – Да, мы дружим. Вот уже… – Лора задумалась. – Уже более сорока лет. «Фига се! – думаю. – Это ж сколько тогда тебе самой будет, бабушка? А самое главное – как тебя в таком возрасте до сих пор не отправили на заслуженный отдых?» – Накануне я ознакомилась с твоей биографией, Дмитрий. В частности, прочла, что ты работал в Ливии и даже получил там боевое ранение. В связи с этим мне хотелось бы узнать, что ты на самом деле думаешь про Каддафи? Это не для материала, не для нашей газеты. Просто для собственного понимания. После столь неожиданного вопроса я обалдел повторно. И, стараясь взвешивать каждое слово, ответил: – До недавнего времени Ливия была прекрасной цветущей страной. И ее было кому защищать. А потом появились войска НАТО. Только представьте себе: каждые 12 минут боевой вылет, и так – полгода подряд… А потом в светской в общем-то стране появились орды строителей Всемирного Халифата. Так, благодаря нашим европейским и заокеанским «партнерам» цветущая некогда страна превратилась в пустыню… Я думаю, что очень многие люди в Ливии скоро начнут очень сильно жалеть о той стране, которую они потеряли. И, как мне кажется, они еще очень долго, а возможно что уже и никогда, не будут жить так хорошо, как им жилось при Каддафи… Я ответил на ваш вопрос? – О да! Благодарю… – госпожа Бернстайн задумалась, а потом печально продолжила: – Знаешь, Дмитрий, если бы у нас в редакции, не то что в своем материале, а просто в кругу коллег, за ланчем, кто-то произнес вслух нечто подобное – его бы сразу уволили. – В самом деле? Старушка молча кивнула. – А еще я хочу попросить у тебя прощения. – Прощения? За что?! – За то, что в ходе этой дискуссии я ни разу не выступила со словами поддержки, хотя была внутренне солидарна со многими тезисами из твоего выступления. – Перестаньте, Лора, прошу вас. Это, в сущности, такие пустяки. – Нет, Дмитрий, это не пустяки. Знаете, есть такая древняя латинская юридическая поговорка. Она гласит: «Кто молчит – еще не соглашается; но если кто молчит, когда он обязан говорить, – тогда он соглашается…» Так вот, промолчав – я согласилась. Каюсь, смалодушничала. Но на это у меня, к сожалению, имелись причины… И далее госпожа Бернстайн поведала мне свою печальную историю. В самом начале 2011 года Лора посетила Санкт-Петербург в составе делегации британских журналистов. Если вдруг кто запамятовал, тогда губернатором города на Неве еще продолжала оставаться Валентина Матвиенко. Англичане пробыли в Северной столице три дня. Здесь для них провели общий брифинг, организовали несколько рабочих встреч, покатали по городу и пригородам, сводили на концерт Гергиева и устроили масштабное разгуляево с фейерверком. А буквально в день отъезда Лора, единственная из состава делегации, удостоилась получасовой аудиенции у госпожи губернаторши. (Скорее всего, из уважения к сединам и заслугам старейшей сотрудницы британских СМИ). По итогам этой приватной женской встречи Лора подготовила большое, на две полосы, эксклюзивное интервью, которое было опубликовано в Guardian и, как уверила меня госпожа Бернстайн, очень хорошо читалось. |