Книга За спиной войны, страница 60 – Александр Тамоников

— Допустим, — предположил Виктор. — Но тот, о ком вы говорите, мог сменить имя или вообще укатить вместе со своими начальниками поближе к Берлину.

— Не мог, ему дали приказ оставаться здесь и всеми силами организовать сопротивление большевикам. Фрицы верят, что они быстренько вернут себе Смоленск и снова откроют ворота к Москве.

— Попытка не пытка, — усмехнулся Крылов и стал спокойнее. — Значит, Григорий. Я уже слышал это имя.

— Могли, могли. Но в связи с чем? Я могу проверить, если хотите.

— Он что-то темное творит на улице Соболева, перемещает какие-то коробки в грузовики, которые затем уходят в лес и, может быть, дальше, — задумчиво ответил капитан.

— На Соболева? Ведь это недалеко от вашей улицы. Я проверю.

— Не стоит. Мой человек проверит. Вы знаете, что конкретно делает Яновецкий в Смоленске? Какие готовит операции? За подрывом моста стоит он?

Петр покачал головой.

— Не совсем. То есть да, он может стоять за всем этим, но его не было там, это сделала группа мужчин во главе с… — мужчина задумался и опустил голову.

Виктор посмотрел на него и заметил, что на шее у него висит крестик. Как странно в современных реалиях видеть верующего человека, да еще и с такой темной жизнью.

— Человеком по имени Василий?

— Да, да, — закивал Петр. — Василий Гнович, он во время оккупации на заводе служил, всю его семью расстреляли под конец, когда только наши стали заходить в город. Всех — и дочку маленькую, и жену, и сестренку младшую, и родителей. Никого не оставили тогда, кроме него.

— Но… За что? И что же, он мстит теперь нашим?

— Думаю, он у них на крючке. Может, этот Григорий как раз его запугал. У него много связей, это видно. Вы же знаете, как оно бывает?

— Нет, расскажите.

Петр потер подбородок.

— Мы так… Вычисляли из оставшихся, кто продался врагу, а кто — нет. Были те, кто действительно идеологически настроен — таким мозги легче всего, оказалось, промыть. Как немцы это делали? Они находили тех, кто был обижен нашими властями еще там, в двадцатых, тридцатых, — сыновья священников или кто-нибудь такой, кто грех совершил, ему за это по шапке дали, а он вместо того, чтобы начать новую жизнь, стал обиды таить и всех ненавидеть вокруг. И когда немцы в сорок первом пришли в наш город, эти обиженные судьбой сразу вылезли из своих нор и давай вершить правосудие — Яновецкий как раз из таких был. Я его сразу не приметил, а так бы задушил еще в первые дни после ухода немцев своими руками, но я думал, что он мертв, ведь когда фрицы, поджав хвост, удирали от наших «катюш», этот оставался в городе. Я думал, что… Когда здание полицейского участка взорвали, он остался там тоже и теперь погиб. Но нет, — Петр как-то горько усмехнулся. — Крысы остаются в своих норах и рано или поздно вылезают, как я убеждался не раз.

— Ну и ну, — ответил Виктор на такое откровение. Ему нечего было сказать — такие истории он начинал слышать все чаще. — Какой мотив может быть у него?

— Вам важен мотив, товарищ капитан? Вряд ли вы его найдете, даже мне не удалось всей истории Яновецкого узнать — архив ведь давно сожжен, а особенно фашистский. Почти умело замели следы, да так спешили, что не все успели спрятать.

— Значит, он идеологически настроен, — заявил Виктор, высказывая догадку.

— Верно, — кивнул Петр. Он достал из кармана пальто пачку сигарет и предложил Виктору. Они закурили, и мужчина продолжил: — Когда мы поняли, что город осажден, а эти везде начали пихать свои свастики, они сразу стали приглашать пособничать им народ. Сначала миленько так, мол: «Заходите, приходите, мы вам дадим работу на фабриках, которые мы же вам и разрушили, мы откроем новые магазины, дадим вам карточки и лицензии, вы сможете заниматься своим трудом, как и раньше». Когда они поняли, что никто на такое не купится, то пошли угрозы. Уже под дулом пистолета всех обыскивали, вытаскивали и тащили в комендатуру на регистрацию и затем на работу. Кого-то расстреливали. Много кого, поскольку смоляне — это не те люди, которые так просто сдаются врагу. Наши мужчины вообще чуть ли не все поголовно пошли в партизаны и с началом оккупации поселились в лесах. Потом к ним и их жены с дочерями присоединились. Но… — он пожал плечами и как-то странно дернул щекой. Только сейчас Виктор заметил у него на лице шрам, проходящий через всю скулу. — Были и те, кто, наоборот, с распростертыми объятиями бежал к врагу. Таких брали в полицаи. Вы думаете, у них были функции такие же, как у наших милиционеров? О-о-о, как бы не так! Задачей полицаев было гонять нас до посинения зимой и покраснения летом, пока мы не выдохнемся. Они следили за порядком. У нас был комендантский час, и всех, кто его нарушал, расстреливали именно полицаи. Находили тех, кто недоволен такой властью, и снова убивали. Грабили. Насиловали. Воровали у нас последние крохи и краюхи хлеба.