Книга За спиной войны, страница 76 – Александр Тамоников

— Нина говорила, что нельзя никогда быть трусом. Что бы ни случилось, нужно выжить и стремиться к тому, чтобы наладить жизнь… Может, когда-нибудь, когда война закончится и, даст Бог, я еще жив буду, я и верну в этот дом свет… Когда… сам его увижу в жизни.

Виктор услышал слова собеседника, но решил промолчать. Вместо ответа он вернулся в комнату и стал дальше раскладывать свои вещи. Когда он наконец закончил со всеми приготовлениями и даже успел позвонить Князеву и сообщить о том, что он временно начал жить в доме Петра, — на что подполковник ответил, на удивление, положительно и похвалил своего подчиненного за такое решение, как и за то, чтобы отправить других членов группы на слежку за всеми остальными участниками диверсионной группировки, он вновь вернулся в главную комнату к Петру. К этому времени хозяин дома почистил картошку и пожарил ее на растопленном жиру, который выменял на что-то необыкновенно красивое у торгашки на рынке. Сев за стол и посмотрев на румяную картошку в ажурной тарелке, еще, наверное, оставшейся с царских времен, Виктор впервые за долгое время почувствовал настоящий голод.

— Ешьте, — ответил хозяин дома. — Я давно не принимал гостей, а уж тем более не кормил никого. Так что этот Князев потом с меня три шкуры спустит, если я его сотрудника угроблю.

Его глаза как-то странно блеснули, и Крылов вновь напрягся, почувствовав знакомый холодок по коже от присутствия Петра. Капитан не знал, от чего это ощущение у него возникает, но списывал его на то, что человек, столько лет скрывающийся от множества шестерок и шпионов, которые в любой момент могли захотеть его убрать, сам вызывал опасения своим образом жизни. Если он в 30-х сдавал даже своих соседей, а сейчас начал искать предателей, то это уже говорило о том, что он не прост. Может быть, его прошлое настолько темно и туманно, потому что он был для НКВД не просто информатором, а человеком куда важнее и ценнее? И бывшие кадры Князев, конечно же, так просто не отпустит никогда…

«Может, ушел в отставку, встретил жену, родились дети, продолжил копать под всех, неугодных режиму, но уже прикрываясь тем, что он честный семьянин и оставил якобы все такие дела в прошлом, а потом появились враги или, может, вернулись из его прошлого и стали сторожить его? А когда пришла немецкая власть, то она им руки и развязала, так что Петр потерял всех, ради кого и решил уйти из этого дела?» — подумал Виктор, накалывая на вилку кусочек картошки.

— Ну что вы, я же не сахарный, — ответил капитан, улыбнувшись Петру. — И он вас не тронет. Иногда, судя по его тону, мне кажется, что это вы ему важнее, чем я.

— Кстати, — начал Петр, дожевывая ужин. Только сейчас Виктор заметил перед ним стакан с прозрачной жидкостью и… удивился. Мужчина проследил за его взглядом и сменил тему. — Это вода. Хотите? Я бы предложил вам водку, у нас тут жил раньше сосед, который гнал самогонку — хорошая была, я до войны часто у него брал ее. А сейчас не пью — в горло не лезет ничего, кроме воды или чая. Да и вообще вкус к жизни потерял как-то.

— И где сейчас ваш сосед? — спросил Виктор в спину вставшему из-за стола Петру.

Он протянул ему стакан воды и сел обратно.

— Мертв, — отрезал Петр. — На его дом упала бомба перед оккупацией, когда наши еще отбивали Смоленск.