Книга Негодяй, страница 85 – Бернард Корнуэлл

— Да, конечно.

Напряжение спало. Люди вокруг стола зашевелились, завязался разговор. Темноволосая женщина поблагодарила меня за потраченное время, сказала, что я им очень помог, и пошла за Кэрол Эдамсон искать свое пальто. Джиллспай сказал, что ему нужно в ванную.

Я остался один в библиотеке и предался размышлениям о «Хасбайа» и о Ройзин. Симас как-то сказал мне, что совесть следует топить в алкоголе. Мне нужно выпить, подумал я и, достав из бара бутылку виски, принес ее в библиотеку и расположился у окна. Я смотрел в окно на блестящий снег, пил виски и снова смотрел на снег. И тут я вспомнил про скомканный клочок бумаги, на котором Кэрол Эдамсон написала записку Джиллспаю. Он все еще лежал на полу у камина. Я поднял его, расправил и прочел. Там было написано: «Он лжет!» – и, ей-богу, ничего удивительного в этом не было.

Ройзин повезло в одном – она умерла сразу.

Потом мне рассказывали, что Брендан Флинн лично просил проявить к ней милосердие. Он заверял, что у Ройзин не было ни времени, ни возможности предать палестинцев – она предала только ирландцев, и, стало быть, ирландцам решать, как она должна умереть. И он желал бы, чтобы она умерла легкой смертью. Я всегда задавался вопросом, почему он добивался снисхождения к Ройзин, была ли она его любовницей? Как бы то ни было, Ройзин отвели в овраг за лагерем. Одна пуля попала ей в голову, и кровь брызнула в раскаленное добела небо и растеклась по желтым камням. Я до сих пор помню выражение ее глаз, когда она умирала, – они были полны глубокой обиды. Кожа у нее была пунцовая – она обгорела под свирепым солнцем. Ее нежная кожа быстро обгорала.

Мне велели похоронить ее на склоне холма, там же, где она умерла. Аксель, он был немец, предложил мне помочь. От него было мало толку, и я сам выкопал неглубокую могилу лопатой на длинном черенке. Зато он много говорил, рассказывал, что был студентом-геологом в Гейдельберге, но по-настоящему верил только в террористическую организацию «Красная армия». Я недоумевал, зачем он вызвался помогать мне, и понял, только когда он попросил меня повременить, не укладывать сразу тело Ройзин в каменистую могилу.

— Я хочу посмотреть на нее, – сказал он на своем английском с сильным акцентом, – она была очень хорошенькая.

— Она была прекрасна, – поправил я. Ройзин совсем не была хорошенькой – она была слишком неистовой, преданной делу и слишком беспощадной к слабостям, чтобы ее можно было назвать хорошенькой.

— Все это, видишь ли, секс, – сказал Аксель.

— Что – секс?

— Именно из-за этого такие девушки, как эта, вступают в террористическое движение.

— Ты шутишь?

— Я никогда не шучу, – сказал он серьезно. – Группа американских феминисток провела исследование о связи между сексуальностью и терроризмом. Оказалось, существует прямая корреляционная связь между сексуальными стремлениями и террористической деятельностью. Это связано с преодолением сдерживающих центров как в общественной жизни, так и в постели. Я могу показать тебе тезисы этой работы, если тебе интересно. – Он улыбнулся и вытащил пачку сигарет. Тогда я еще курил. Я взял предложенную сигарету, нагнулся к огоньку и с наслаждением затянулся. – Разумеется, лагерные власти знают о связи с сексом и поэтому поощряют таких девушек. Они, как правило, плохие курсантки, но их используют по другому назначению.