Книга Негодяй, страница 88 – Бернард Корнуэлл

— Ну и как, получу ли я отпущение грехов? – спросил я.

Ван Страйкер рассмеялся и поблагодарил Джиллспая за виски. Он сделал небольшой глоток и отставил свой стакан на камин, я понял, что больше он к нему не притронется.

— Наливай себе.

Он показал мне на поднос с напитками. Снаружи за окном тарахтел двигатель вертолета. Было ясно, что ван Страйкер не задержится здесь надолго, но я был рад, что он дал себе труд заглянуть в этот странный особняк среди занесенных снегом холмов. Мне нужно было его увидеть. В течение четырнадцати лет он был моим наставником.

— Ну, так что же все-таки случилось с твоими «Стингерами», Шэннен? – спросил меня ван Страйкер.

— Я не знаю.

— Мы выяснили, что ты был там. Мы обнаружили отпечатки твоих пальцев в компьютере авиалинии. – Он все еще стоял, устремив взгляд в пол. – Так в чем все-таки дело? – спросил он задумчиво.

— Возможно, эта операция кончилась неудачей? – предположил я. Но я не сказал, что этой операции суждено было провалиться, потому что некий умный сукин сын похитил деньги, предназначавшиеся для покупки товара. – Ведь это часто случается, – добавил я.

Ван Страйкер бросил на меня испытующий взгляд, и я понял, что он размышляет над тем, не был ли я сам одной из его неудачных операций.

— Что же случилось с остальной частью террористической кампании Саддама Хусейна? – спросил он. – Неужели и она провалилась?

— Возможно, – ответил я.

— Провалилось все, кроме диверсий ИРА, – недоумевал он. – Из всех союзников Саддама Хусейна только она пролила кровь. Один убитый из гражданского населения на вокзале Виктория. Неужели это все, что смог осуществить иль-Хайауин?

Все ожидали моего ответа. Я пожал плечами.

— Иль-Хайауин говорил мне, что сирийцы и иранцы решили не поддерживать террористическую кампанию Ирака, – сказал я, как будто в этом и заключался ответ на все вопросы.

— Они и не поддержали, – нетерпеливо возразил ван Страйкер, – но один-единственный убитый пассажир – это и есть крупнейшее достижение Саддама Хусейна?

— Но они чуть было не ухлопали британского премьер-министра, – заметил я.

Ван Страйкер покачал головой.

— Наш анализ показал, что ИРА планировала эту акцию много месяцев тому назад. Они просто отложили ее, чтобы удружить своим хозяевам-арабам. Нет! Тут скрывается что-то еще! Ты действительно рассказал нам все, Пол? – недоверчиво спросил он.

— Конечно. – Произнеся эту ложь, я ощутил некоторые уколы совести, но постарался заглушить их, повторяя себе, что золото принадлежит мне по праву. Это цена информации о ракетах, о ливийцах, о методе, которым они собирались действовать. И все же я чувствовал себя виновным – ван Страйкер вызывал у меня почтение. Но я вновь и вновь убеждал себя, что золото – это то же самое, что чек или банковский трансферт^[30]. Дело не в золоте, а в том, что именно на него покупают. – Может быть, – сказал я, – кубинцы пытались ограбить ИРА?

— Это довольно опасная игра, – ответил ван Страйкер, невесело улыбнувшись.

— Не так уж она опасна, если вы достаточно далеки от них. Они не смогут провести свою операцию здесь.

— Да уж лучше бы они этого не делали! – сказал ван Страйкер, затем взглянул на свои часы и обернулся к Джиллспаю: – Так каково же ваше мнение о Шэннене, Питер?

— Я полагаю, наши собеседования были очень полезны, – сказал Джиллспай, впрочем, без особого энтузиазма. – Я думаю, он рассказал нам не все, что знает об ИРА, но это не было нашей главной задачей. Мы не разобрались с историей о «Стингерах» и, может быть, никогда не разберемся, но то, что он рассказал нам о палестинских группах и о Ливии, очень ценно.