Книга Кровавый навет, страница 19 – Сандра Аса

Уложив Диего на скамью, стоявшую в углу комнаты, она подошла к барабану и привела его в движение. Вскоре ее глазам предстал новорожденный со свежей, все еще кровоточащей пуповиной – голый, посиневший от холода и неподвижный.

Испуганная сестра Касильда посмотрела на жаровню и, поскольку та была холоднее младенца, пошарила взглядом вокруг себя, пока не остановила его на Диего. Недолго думая, она сняла с него мантилью, завернула в нее чуть живого малыша и потерла его тело. Но все было напрасно. Ребенок по-прежнему не шевелился. Сестра Касильда поднесла его к висевшему на стене образу Богоматери Одиночества и взмолилась о милосердии.

— У вас наверху и так много ангелов! Сжалься над ним, умоляю!

В этот момент Диего захныкал.

Посмотрев на него и заметив четки, которые Алонсо надел брату на шею, она поспешила снять их и повязать на другого несчастного.

— Близость Христа придаст тебе сил. Ну же, малыш! Шевельнись!

Колокольчик зазвонил опять.

— Будь проклят этот барабан! – воскликнула монахиня.

— Что происходит? – спросила другая сестра, которая вошла в комнату, встревоженная криком. – Чьи это голоса?

— Сестра Орасия! Слава Богу, вы здесь! Помогите мне, запишите этих двоих. Третий подкидыш – в барабане, у меня рук не хватает.

— Не беспокойтесь, я все сделаю. У них есть при себе пергамент?

— Нету у них ничего, – заметила сестра Касильда, забыв упомянуть об обмене имуществом между Диего и умирающим младенцем. – Осмотрите их вещи и также запишите в приемную книгу. Да не перепутайте с книгой убытий. Отсюда никто не выходит. В одной книге уже нет места, а другая безотрадно пуста.

Поскольку обеспечить пропитание стольким подкидышам было непросто, монахини пытались пристроить их в чьи-нибудь добрые руки. Но предложенная плата за уход была такой низкой, что желающих почти не находилось, и в то время как приемная книга стремительно наполнялась новыми именами, книга убытий оставалась почти что чистой.

Сестра Орасия осмотрела умирающего младенца и, увидев мантилью, в которую он был завернут, а также имя «Диего», выгравированное на четках, обвивавших его шею, сделала нужную запись.

— «Страница 1255. Диего де ла Мантилья. Имущество: четки и красная мантилья», – аккуратно вывела она и горестно покачала головой. – Этого беднягу уже не спасут ни забота, ни милосердие.

Затем она взяла Диего и увидела на его предплечье убывающую луну.

— Первое февраля, – пробормотала он в задумчивости. – Святые Цецилий, Пионий, Сигеберт, Трифон и Рауль. Ладно, малыш. Сделаю тебе поблажку и выберу имя поблагозвучнее. «Запись 1256. Рауль де ла Луна. Имущество не прилагается».

Затем она извлекла из ящика стола сундучок, полный медных медальонов. На лицевой стороне каждого был образ Богоматери Одиночества, под ним – надпись «Инклуса, Мадрид», на оборотной стороне – номер, указанный в приемной книге.

Сестра Орасия нашла медальоны с номерами 1255 и 1256, повесила их на черные кожаные шнурки и надела на новичков.

— Готово, сестра, – объявил он. – Отнесу их в лазарет.

— Если лекарь сочтет, что малыши в добром здравии, передайте их Дульсе, – наставляла ее сестра Касильда, открывая барабан в четвертый раз за вечер. – И будьте решительнее с этой ворчуньей. Скорее всего, ей не понравится, что ее будят рано утром и заставляют доставать вымя. Небось разорется.