Книга Кровавый навет, страница 202 – Сандра Аса

Откровение настолько поразило Хуана, что он не подумал о сходстве между «воякой с правой рукой без пальцев» и Маркесом, своим покровителем. Ничего удивительного тут не было. Мадрид кишел безрукими ополченцами, и такая примета не способствовала раскрытию тайны. Упоминание о прядях волос, украшавших плащ убийцы, мгновенно бы стало связующей нитью. Однако Маркес, соскочив с лошади, снял плащ, и сидевший в отдалении Антонио не заметил этой вопиющей подробности.

— А что ты имеешь в виду, говоря, что видел их наполовину?

Сделав вид, что держит фонарь, ребенок закрыл лицо руками, и его движения стали мягкими, как у женщины. Затем он изобразил борьбу, стащил с головы шляпу, постучал себя по лбу и потянул за волосы, после чего водрузил шляпу обратно, скрыв лицо. Под конец рассказа он снова указал на улицу Санта-Исабель и покрутил головой.

После некоторых раздумий Хуан начал подбирать слова, пытаясь расшифровать эти гримасы и ужимки.

— Посмотрим, понял ли я тебя: в темноте ты плохо видел их рожи, но фонари помогли кое-что разглядеть. Они напали на Боусу, та начала сопротивляться и сумела сорвать с них шляпы. Прежде чем они надели их обратно, ты различил космы, которые нисколько не напоминали шевелюру человека, упавшего в обморок. Все верно?

Антонио кивнул. Затем поднял руки, соединил пальцы, образовав полукруг, и запрокинул подбородок к ночному небу.

— Падающие звезды? – озадаченно спросил Хуан. – Луна?

Мальчик отверг обе догадки и замахал рукой, словно держал в ней воображаемый веер.

— Жара? Ах, ты имеешь в виду солнце. Его лохмы напоминают солнце? Понятно, один из них белокурый. Кто именно? Тот, что одет получше?

Антонио кивнул и снова поднял два пальца. Пощупав макушку, он покрутил головой, затем провел вокруг нее пальцем и кивнул на лежавший неподалеку грязный снег.

— Понятно. Знатный кабальеро – блондин, а у солдата есть лысина, окруженная пепельно-седыми волосами.

Гордый своим талантом описателя, мальчик по-петушиному выпятил грудь.

— Испанская империя теряет великого летописца, – пошутил Хуан. – Скажи, если бы ты встретил этих двух негодяев, ты бы их узнал?

Антонио виновато опустил голову.

— Не казни себя. Ночью на холмах темнее, чем под мышкой у сверчка. Филин пути не разберет. Ты и так видел достаточно. Послушай, ты можешь рассказать мне, что произошло?

Вцепившись в деревянную лошадку, Антонио попытался что-то изобразить, но потом съежился и заплакал.

— Успокойся, приятель; все позади. – Хуан обнял Антонио. – Ты храбрый мальчик. Прошу тебя, расскажи мне еще кое-что. Когда Матео улетел к Богу, ты заметил что-нибудь особенное? Может, какой-нибудь странный обряд?

Сопоставив факты, он понял, что судьба уберегла ребенка от страшного финала: извлечения сердца. Желая в этом убедиться, он постарался задать вопрос как можно осторожнее: если бедный малыш не видел ничего подобного, лучше оставить его в счастливом неведении.

И он не ошибся. Антонио лишь повторил то, что Хуан уже знал: сделал вид, что вонзает клинок в чью-то спину, затем принялся наносить беспорядочные удары и, высунув язык, запрокинул голову, потом притворился, что тащит покойника, и в завершение спектакля закрыл глаза.

— Ты видел драку. Матео получил смертельный удар в спину, а Боусе свернули шею. Затем их тела куда-то перенесли, и на этом все кончилось.