Книга Кровавый навет, страница 207 – Сандра Аса

Для окончательного перевоплощения из херувима в левиафана требовалось изменить раздававшийся из-под полей звонкий голосок взрослеющего юноши. Алонсо тщательно работал над этим и после усердных тренировок научился говорить медленно и хрипло, как закоренелый злодей. Но и этого казалось недостаточно. Из бесчисленных рыцарских романов, одолженных доном Мартином, он почерпнул много полезных выражений и идиом – их употребление отличало закаленного жизнью прощелыгу, которым он притворялся, от зеленого юнца, каковым был на самом деле.

Темная одежда, пугающий голос, уверенная осанка – получился зловещий персонаж отталкивающей наружности, не вызывавший никакого желания подойти поближе. Никто, какие был намерения он ни питал, дружеские или враждебные, не осмеливался приблизиться к Алонсо, что обеспечивало ему надежную защиту.

К сожалению, новый облик пригождался не часто, потому что Диего по-прежнему хирел на глазах и Алонсо считал рискованным удаляться от Сеговийского моста. От слабости голодные песнопения Диего сделались тише и все же оставались достаточно громкими, чтобы рассеять Люциферов ореол, за которым обнаружились бы подросток и младенец, преследуемые инквизицией. Поскольку концерты происходили все чаще и длились все дольше, с некоторых пор Алонсо уже не решался покинуть младенца, чтобы отправиться на Зеркальную улицу.

В разгар душераздирающего детского плача на горизонте не раз маячили очертания Инклусы, обещавшие гостеприимную колыбель для Диего, но, не желая сосредоточиваться на этом видении, Алонсо снова и снова повторял свое обещание:

— Держись, братишка. Мама вернется завтра.

Однажды утром, напоив Диего водой из фонтана Каньос-Вьехос, он устроился на парапете, чтобы насладиться чудесной тишиной, наступавшей в тот миг, когда младенец наконец засыпал.

Он неловко повел плечами, стараясь поудобнее пристроить ранец, где, вопреки всем невзгодам, хранилась заветная папка. Алонсо не снимал ранца и не ослаблял ремня, которым тот был пристегнут к груди: отец строго-настрого наказал беречь папку, к тому же плотная ткань ранца примыкала к груди, надежнее сохраняя тепло, в котором он так нуждался. Как ему хотелось самому залезть в ранец и свернуться калачиком в одной из его складок! Это была единственная сухая и теплая вещь, имевшаяся при нем, – даже его тень к тому времени пропиталась влагой.

Он уже собрался нашарить под одеждой ранец, не разбудив при этом Диего, что было непростой задачей, как вдруг откуда ни возьмись появились двое водоносов с кувшинами в руках и полным ртом новостей. Опасаясь, что сон младенца в любой момент может смениться настойчивым ревом, Алонсо хотел слезть с парапета и ретироваться, но тут один из водоносов сообщил другому, что испытал немалое облегчение, узнав, что виновных в ритуальных убийствах заточили в тюрьму, и принялся на чем свет стоит бранить главарей Секты: Себастьяна Кастро, Маргариту Карвахаль и Лоренсо Сантъестебана.

Эти слова настолько потрясли Алонсо, что он так и не слез с парапета, будто ударившись головой в потолок. Он перестал даже дышать, чтобы случайно не издать крик испуга и не выдать себя и брата. Только почувствовав дурноту, он наконец расслабил легкие, и тогда с его губ сорвалось белое облачко пара, а из глаз беззвучно выкатились две слезы.