Книга Кровавый навет, страница 212 – Сандра Аса

— Весьма неосмотрительно судить о ближнем по внешнему виду, – заметил Алонсо, ничуть не смутившись: все это он предвидел накануне, обдумывая свой план. – Лохмотья позволяют остаться неузнанным, и вы бы удивились, если бы я вам сказал, сколько достойных людей одеваются в них, чтобы бродить по Граду инкогнито. Это позволяет изучать человеческую природу и проверять, кто проявляет учтивость, несмотря на внешность, а кто, основываясь на ней, отвечает неуважительно и беспричинно хамит. Сам монарх – большой поклонник этого обычая. Иной раз он отправляет в город своих приближенных, а затем просит их отчитаться, чтобы вознаградить вежливых и наказать обидчиков. Осторожнее, приятель. Прием, который вы мне оказали, может расстроить дона Пелайо Валькарселя… а также короля Испании.

Озадаченный привратник внимательно осмотрел Алонсо и смекнул, что, несмотря на неприглядное одеяние и закрытое лицо, тот выглядит как идальго. И хотя его голос, казалось, доносился из ада, он изъяснялся как человек воспитанный и образованный. Что, если это и вправду королевский посланник? Аристократы порой наряжались в рубище, чтобы вынюхивать и высматривать что угодно, и этот человек вполне мог оказаться одним из них.

— Простите за грубость, сеньор, – уступил он, убедившись в правильности своей догадки. – Мне поручено охранять это имение, и я стараюсь выполнять приказ с величайшим тщанием. Если ваша милость разъяснит, кого я должен представить, я с радостью выполню просьбу.

Намекнув на обманчивость своего внешнего вида, чтобы привратник отказался от мысли прогнать посетителя и прислушался к его словам, Алонсо намеревался представиться как Артуро Крус де Астальдама, граф Таральдайя. Разумеется, ни имя, ни титул ничего не сказали бы дону Пелайо, но, решил Алонсо, риск обидеть знатного человека вынудит привратника проводить его в дом.

Оказавшись в кабинете дона Пелайо, он приступит ко второй части плана: назовет себя другом Себастьяна и расспросит о завещании. Если все пройдет гладко, он даже предъявит спрятанный в ранце документ. Отец велел никому его не показывать, но в нынешних обстоятельствах его распоряжение следовало нарушить. Кроме того, при малейшем подозрении он пойдет на попятную.

— Принимаю ваши извинения, – снисходительно ответил он привратнику. – Мое имя – Арту…

Он уже собирался назвать заготовленные заранее имя и титул, как вдруг заметил, как из дома вышел юноша лет восемнадцати, самое большее двадцати. Он был разодет в пух и прах: жемчужно-серые бархатные грегуэскос^[47], ропилья такого же цвета, сапоги, отороченные куньим мехом, а сверху изысканные туфли с пряжками в форме розанов, защищавшие драгоценную обувь. Горностаевая накидка была застегнута на золотую брошь, надушенные перчатки благоухали амброй, светлые волосы выглядывали из-под бобровой шляпы, тулью которой обрамляла лента с ослепительно сверкавшими бриллиантами. Привратник и лакей немедленно изогнулись в поклоне; Алонсо вообразил, что перед ним Пелайо Валькарсель, и с любопытством воззрился на него.

Сначала юноша показался ему статным и удалым, но, когда Алонсо встретился с ним взглядом, по его спине пробежала дрожь. Ледяной сумрак небесно-голубых глаз настолько поразил его, что он невольно шагнул назад.

— Что делает это пугало в моих владениях, Конрадо? – обратился он к привратнику.