Книга Кровавый навет, страница 280 – Сандра Аса

Маркес подделывал колоду, вставляя в нее стопку из десяти карт, склеенных друг с трудом так мастерски, что никто этого не замечал. Количество клея тщательно отмерялось, потому что склейка должна была быть невидимой и в то же время достаточно прочной. В итоге поддельные карты легко проскальзывали во время осмотра колоды, но могли быть приклеены обратно при малейшем сжатии, поэтому блок подкладывали в верхнюю часть колоды и использовали для шулерства. Из десяти карт ценность имели только три: первая, которая выпадала жертве, вторая, предназначенная для палача, и третья, засунутая между восемью оставшимися, которая всегда совпадала с картой обманщика и никогда – с картой обманутого.

Колода, которую подготовил Алонсо, также содержала проклеенный блок, и нужная карта составляла пару той, которая выпадала ему самому, но не той, которая предназначалась для Сальседо. Теперь предстояло подменить имеющуюся колоду, и единственным средством для этого была проверка.

Первый акт представления завершился капитуляцией Маркеса.

— Так и быть, но учтите, Сальседо, я уступаю по дружбе, а не потому, что одобряю эту игру, – сказал он, затем издал мелодраматический вздох и обратился к помощникам: – Арнаис, выдайте сержанту необходимую сумму. Паулино, предупредите дозорных на улице. Берсеруэло, принесите колоду.

Затем он снял шляпу и почесал голову. Это был знак, указывавший на нужный ему вид колоды и сразу считанный неким Берсеруэло… а также Алонсо, которого Хуан предварительно всему обучил.

Когда дозорные загородили подступы, а привратник запер дверь, начался второй акт.

— Частная партия означает дополнительную пайлу, – сообщил Маркес. – По десять реалов с каждого, прошу вас.

Получив плату, солдат продолжил плести свои сети. Теперь нужно было создать видимость честного поединка, для чего в неподражаемую комедию обмана и обманутых вводился важнейший персонаж: сдающий. Именно он отвечал за то, чтобы игроки не повредили клееные карты при проверке колоды, а также выполнял еще одну важную обязанность: первую карту он должен был сдать Алонсо, а вторую – Сальседо.

— Чтобы состязание было честным, карты должен раздать кто-нибудь посторонний, – повторил Маркес.

Заручившись согласием Сальседо и Алонсо, он огляделся по сторонам, делая вид, что готов подозвать любого зеваку, хотя на самом деле намеревался выбрать одного из жуликов, состоявших у него на службе.

Пол пошатнулся под ногами Алонсо, когда солдат указал на Хуана, который только что закончил игру и, не в силах выдержать напряжения, вызванного видом цветущего сада, куда угодил его безмозглый друг, направился к стойке, чтобы заказать вина и утопить в нем свою тоску.

— Эй, парень, нашей андабобе срочно нужна случайная рука, которая раздаст карты, – обратился к нему Маркес, делая вид, что они не знакомы. – Не могли бы вы одолжить нам свою? В награду получите бесплатное вино и свечи на всю ночь.

Хуан тоже обомлел. Ему не в первый раз приходилось сдавать карты в таком розыгрыше, но его не интересовала судьба простаков, которых сообща обдуривали Маркес и Сальседо. Теперь же дело касалось его лично, и он не хотел приближать бедствие, грозившее его товарищу по невзгодам. Однако отказ оскорбит хозяина, и дело обернется только хуже. Вдобавок, держась поближе к Алонсо, можно попытаться при необходимости склонить чашу весов в его пользу. Если же остаться в стороне, будет сложнее прийти на помощь Алонсо, если, как опасался Хуан, сержант и Сальседо решат взять того в оборот. Поэтому Хуан решил выжать максимум из своих актерских способностей и изобразил беззаботную улыбку: