Книга Кровавый навет, страница 279 – Сандра Аса

Он не сознавал, что его ослепляет самодовольство восторженного новичка. А потому решение пришло само собой. Готовясь ринуться в новую битву, он вспомнил слова Хуана о том, что во время андабобы Маркес пускал в ход поддельные колоды, а также о спектакле, который разыгрывали они с Сальседо, чтобы не вызывать подозрений.

Голос сержанта вернул его в реальность:

— Что решили? Согласны на андабобу?

— Если хозяин разрешит, почему бы и нет, – ответил Алонсо.

— Что я должен разрешить? – вмешался Маркес, приближаясь к их столу.

— Этот кабальеро обыграл меня дочиста, – сообщил Сальседо, бросая на сержанта выразительный взгляд, тут же перехваченный Алонсо. – Я не собираюсь мириться с таким поражением, поэтому предложил сыграть в андабобу – все или ничего, на что он любезно согласился.

Это «ничего» сразило Алонсо. Возможную победу опытного шулера, завсегдатая этого мрачного мира, описывало одно слово: «ничего». Три маловыразительных слога обрушились на него снежной лавиной. Внезапно он подумал, что именно таким будет исход, если Сальседо его обыграет: ничего. Он потеряет Суму Надежды, а с ней и единственный шанс спасти родителей.

Уверенность улетучилась так же внезапно, как пришла. Пообещав ему победу, она покинула его и ввергла в смятение. Алонсо рассыпался, как песчаный замок под ударом волны. Охваченный ужасом, он украдкой поискал глазами Хуана. Тот сидел за столом в углу зала, сосредоточенно ощипывая троих новичков, которых к нему подсадили подручные Маркеса. Впрочем, в этот момент его, казалось, занимала не игра и связанные с ней дела, но разговор Алонсо с солдатами; глаза его светились недоумением и гневом, а лицо было мертвенно-бледным.

На миг юноши встретились взглядами, и Хуан особым, только им двоим известным способом, обрушил на Алонсо весь свой гнев, едва заметно качнув головой слева направо: призыв воздержаться от глупости. Несмотря на жесты встревоженного Хуана, упрекавшего его в безрассудстве, Алонсо выслушал ответ Маркеса и убедился, что пути назад нет. Занавес был поднят, и спектакль, о котором предупреждал Хуан, только начинался.

— Я против андабобы в своем заведении, – отозвался Маркес с видом респектабельного хозяина. – Полиция чует ее издалека, и я не желаю, чтобы мою нору закрыли.

— Только одна партия, солдат, – упрямился Сальседо, делая вид, что стремится взять верх над здравомыслием друга, пытающегося его отговорить. – Только он и я. Вокруг не будет толпы игроков, которая привлечет альгвасилов.

— Он положил вас на обе лопатки, приятель. Будьте благоразумны и завершите игру.

— Только через мой труп. Я не уйду, не вернув своего.

— Но если у вас нет денег, как вы собираетесь делать ставки?

— Я думал попросить у вас в долг.

— Вы шутите? – притворно возмутился Маркес. – Поскольку удача от вас отвернулась, вы рискуете проиграться дочиста. Я уважаю вас, сержант, но не прощаю долгов даже родной матери.

— Я прошу не так много. Выиграю или продуюсь, но долг верну.

Наблюдая комедию, которою ломали эти двое, Алонсо пытался справиться с паникой. Он нащупывал в рукаве колоду, которую приготовил на тот случай, если представится такая возможность.

Несмотря на то что сразиться предстояло двоим, андабоба, которую также называли «игрой на остановку», допускала неограниченное количество игроков. Сдающий выкладывал на столешницу две карты. Одна предназначалась ему, вторая – всем остальным. Затем он начинал извлекать карты, прерываясь или «останавливаясь» (отсюда и название игры), пока не выпадала карта, совпадающая либо с его собственной, либо с картами других участников.