Книга Кровавый навет, страница 341 – Сандра Аса

— Переживешь и продолжишь свой путь. – Себастьян погладил его растрепанные локоны, не обращая внимания на пронзительный хруст, сопровождавший каждое движение искалеченной руки. – Ты силен духом, Алонсо, я сам воспитал тебя таким и знаю, что ты справишься.

Он умолк – за дверью раздались шаги, потом скрип засова.

— Конец свиданию, – объявил комендант. – Расходимся.

— Мы еще не закончили, – ответил Алонсо, который поспешил натянуть на лоб шляпу и укрыться в ее тени.

— Или вы выходите из камеры, или я запираю дверь и вы остаетесь здесь.

— Снимите с его шеи кольцо.

— Пусть терпит. Таков приказ.

— Чей приказ? Неужто сукин сын, приказавший обращаться с ним так жестоко, спустится в этот свинарник, чтобы проверить, подчиняетесь ли вы ему?

— Я не знаю, и мне все равно, – ответил комендант с раздражающим равнодушием. – Я всего лишь выполняю распоряжения.

— Тогда выполните мое, либо, клянусь честью, вы пожалеете, – зловеще прошипел Алонсо. – Снимите с его шеи кольцо.

— Опасные заключенные должны сидеть на цепи.

Алонсо снял со стены факел и осветил чуть живого и ошеломленного Себастьяна, который наблюдал за их спором, втайне восхищаясь сыном.

— Этот заключенный действительно кажется вам опасным? Я не буду повторять, приятель. Снимайте ошейник!

Властный тон юноши подействовал, алькальд неохотно снял кольцо, и Себастьян, подобно воде из перевернутого кувшина, мгновенно растекся по полу. Обретя долгожданное горизонтальное положение, он улыбнулся с бесконечным облегчением: наконец-то ему удастся отдохнуть в удобной позе.

— А теперь ожидайте снаружи, – скомандовал Алонсо. – Мне нужно обсудить с ним последний вопрос. Это займет пару секунд.

— Разве что пару секунд, маэсе, но не более того. Соблюдайте договоренность, иначе сами можете оказаться за решеткой.

Комендант вышел, Алонсо вставил факел обратно, собрал с пола какие-то тряпки, подложил их под голову Себастьяну и завернул его в одеяло. Стараясь не причинить ему боль, он обнял отца.

— Даже если вас убьют, вы никогда не умрете в моем сердце, – прошептал он на ухо Себастьяну. – Спасибо за вашу любовь, самоотверженность и щедрость. Я никогда их не забуду и никогда не забуду вас. Прощайте, отец.

— Спасибо тебе за то, что подарил мне надежду, – еле слышно ответил Себастьян. – Прощай, сынок. Да благословит тебя Бог.

Горько рыдая, Алонсо поцеловал его в лоб, снова взял факел и, оставив камеру погруженной в такой же сумрак, какой отныне поселился в его душе, вышел.

— Проводите меня к даме, – надменно приказал он надзирателю.

Подавляя панику, охватывавшую его при мысли о том, в каком состоянии находится Маргарита, он последовал за тюремщиком к началу галереи и вошел в камеру, которую тот ему указал. Вид помещения потряс его меньше, чем состояние заточенного в нем хрупкого существа. Хотя он утешился тем, что на шее у матери не было кольца, прижимавшего голову к стене, ее жалкий облик, крысы, кандалы и лохмотья, покрывавшие усохшее тело, поразили его до глубины души. Золотистые волосы спутались, лицо пожелтело, губы покрылись язвами, впалые щеки хранили следы крысиных зубов, между бровями застыла горькая складка – свидетельство пережитых мучений.

Дрожа от гнева и бессилия, он опустился на колени и с величайшей осторожностью погладил хрупкое плечо.