Книга Кровавый навет, страница 343 – Сандра Аса

Алонсо не пытался привести мать в чувство, не желая ее утомлять. Он только молча покачивал ее в объятиях и лишь когда увидел, что веки ее сомкнулись, позволил себе сдаться терзавшей его тоске. Прижавшись лицом к драгоценному телу матери, он разрыдался.

Так проходила последняя встреча матери и сына, которым было не суждено обнять друг друга еще раз: Маргарита упорно рвалась к прошлому, Алонсо с отчаянием всматривался в грозное будущее.

Некоторое время спустя лязгнул засов, дверь заскрипела, и хриплый голос коменданта вырвал обоих из пучины, в которую они были ввергнуты. Маргарита растерянно открыла глаза. Алонсо в отчаянии закрыл свои.

— Встреча окончена, – проговорил тюремщик.

— Найди его и передай ему медальон, – пробормотала Маргарита, не имея сил объяснить свою просьбу. – Слушай свое сердце. Как только ты его увидишь, оно укажет на него.

— Но кого я должен искать? – спросил Алонсо.

— Повторяю, встреча закончена, – настаивал комендант. – Выходите.

— Секунду, умоляю! Разве вы не видите, что дама желает мне кое-что сказать?

— Мне плевать, что она желает вам сказать! У нее было достаточно времени, чтобы поведать историю мира от Адама и Евы. Ваше время истекло. Выходите немедленно!

— Прости его, Алонсо, – забормотала Маргарита, чуждая происходящему и желая одного: направить юношу к настоящему отцу. – Когда все узнаешь, прости его.

Затем, будто достигнув своей цели, она снова лишилась чувств и больше не приходила в сознание.

Не обращая внимания на коменданта, Алонсо проделал то же, что и в камере Себастьяна: уложил ее поудобнее, подсунул под голову кучу тряпья и укрыл дырявым одеялом.

— Прощайте навсегда, матушка, – сказал он чуть слышно. – Я буду помнить вас и тосковать по вам.

Затем поцеловал ее в лоб и, пряча слезы под полями шляпы, вышел.

Возвратившись наверх, он знаком велел Хуану расплатиться, и тот протянул коменданту оговоренную сумму.

— Превосходно! – обрадовался цербер. – Итак, все довольны.

— Боюсь, не совсем так, маэсе, – гневно возразил Алонсо. – Кастро живут среди крыс, плавают в собственных экскрементах, терпят ужасающие мучения, лишены пищи, и во всем этом виноваты вы, потому что, помимо охраны, вы обязаны обеспечивать им достойный уход.

— Вы собираетесь учить меня, как выполнять мою работу?

— Я не учу вас, как это делать. Я прошу вас ее выполнять.

— Вы действительно считаете, что я побегу выполнять ваши приказы? – прорычал комендант.

— Надеюсь на это, – невозмутимо подтвердил Алонсо, полный решимости использовать все свои знания о мадридских местах заключения, приобретенные им во время поисков секретной тюрьмы, где содержались его родители. – Я слышал, что доминиканцы любят сравнивать опрятность инквизиционных темниц с безобразием, царящим в светских застенках, светские же власти утверждают обратное. Как видно, обе стороны вечно соперничают в этих делах, и я мог бы существенно подпортить церкви картину. Если я уведомлю Совет о том, что заключенные инквизиции ходят под себя – по крайней мере, в этой тюрьме, – готов поспорить, что сюда направят комиссию и она получит отличные доводы, чтобы изобличить церковников перед всем Мадридом. А если священников уличат в бесчинствах, вряд ли это положительно отразится на вашем жалованье.

— Вы действительно намерены на меня донести? И что вы скажете? Что пробрались в тайные подземелья инквизиции?