Книга Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда, страница 39 – Дэн Симмонс

— Тебе известно о какой-либо связи между этим Малькольмом, Банданом и семьей Фарино?

Пруно опять разразился кашлем.

— Это очень маловероятно, поскольку Фарино, как и все навороченные семьи, настоящие расисты. Выражаясь более сжато, Джозеф, – нет.

— Ты не знаешь, где я могу найти этого Кибунта?

— Не знаю. Но я поспрашиваю.

— Только постарайся сделать это по-тихому, Пруно.

— Не беспокойся, Джозеф.

— Еще один вопрос. Ты ничего не знаешь о белом типе, с которым якшается этот Малькольм?

— О Потрошителе? – Голос Пруно дрожал то ли от холода, то ли от перепоя.

— Его так зовут?

— Под таким именем его знают, Джозеф. А больше мне ничего не известно. И я не хочу больше ничего знать. Это очень плохой человек, Джозеф. Пожалуйста, держись от него подальше.

Курц кивнул.

— А тебе, Пруно, нужно перебраться в приют или хотя бы раздобыть приличное одеяло. Хорошо поесть. Пожить какое-то время среди людей. Тебе здесь не одиноко?

— Num quam se minus otiosum esse, quam cum otiosus, nec minus solum, quam cum solus esset, – сказал старый наркоман. – Ты знаком с Сенекой, Джозеф? Я давно советовал тебе его почитать.

— Боюсь, до него я так и не добрался, – ответил Курц. – Ты какого Сенеку имеешь в виду, вождя индейцев?

— Нет, Джозеф, хотя тот Сенека тоже отличался красноречием. Особенно после того, как мы, белые, «подарили» его племени одеяла, зараженные черной оспой. Нет, я имел в виду философа Сенеку…

Взгляд Пруно стал затуманенным и рассеянным.

— Не хочешь перевести? – спросил Курц. – Как в старые добрые времена?

Пруно улыбнулся.

— «Он никогда не был менее празден, чем когда предавался безделию, и никогда не был менее одинок, чем когда находился один». Сенека сказал это о Сципионе Африканском, Джозеф.

Сняв кожаную куртку, Курц положил ее Пруно на колени.

— Я не могу принять это, Джозеф.

— Она досталась мне бесплатно, – заверил его Курц. – Получил ее меньше часа назад. А у меня дома таких полон шкаф.

— Ерунда, Джозеф. Полная ерунда.

Потрепав старика по тощему плечу, Курц спустился на набережную. Он хотел попасть на свой склад, пока еще не совсем рассвело.

Старое кирпичное здание было первоначально построено как холодильник, затем большую часть двадцатого столетия служило складом, после чего в течение двадцати лет приносило деньги как частное хранилище, когда огромные просторные помещения были разбиты на множество клетушек без окон. Совсем недавно консорциум адвокатов решил «навариться», переоборудовав здание в элитный жилой дом с видом на город и внутренними мезонинами, выходящими на центральный двор. Архитекторы взяли за основу проект «Бредбери-Билдинга» в Лос-Анджелесе – излюбленного места для съемок телевизионных программ и фильмов: голые кирпичные стены, затейливая чугунная ковка, внутренние чугунные лестницы и лифты в отдельных шахтах, десятки контор с дверями из матового стекла. Строители принялись за работу: обнесли всю территорию забором, достроили сверху мезонины, установили дорогие стеклянные крыши, снесли кое-где стены, пробили кое-где окна. Но затем на рынке жилой недвижимости наступил спад, состоятельные люди потянулись в другие районы, у адвокатов закончились деньги, и здание оказалось заброшенным, среди других таких же заброшенных кирпичных складов. Адвокаты, не терявшие оптимизма, оставили на обнесенной забором площадке строительные материалы, намереваясь снова приступить к работам, как только консорциум получит новые средства.