Книга Десерт из тайн для Скорпиона, страница 101 – Соль Решетникоф

Уже у входа Даниэла столкнулась с Лолой:

— Ого! А я иду мимо, думаю «Нет, это сон. Ты и Рафаэле вместе!» Тебя в кондитерской не оказалось, и я решила сменить локацию. Буду сегодня тут писать статью.

— Что за статья? – озадаченно спросила Даниэла, все еще переваривая родство с Рафаэле.

— Экстренная. Да мутная такая, о политике Ла Скала. Начальница хочет, чтобы я собрала информацию об истории его отношений с какой-то дочерью врача. Ходят слухи, что он связан с мафией. Скоро ведь выборы. Вот конкуренты и решили вставить палки в колеса. Нашей начальнице главное куш сорвать, на любой скандал готова.

— Ла Скала? Понятно, – промолвила Даниэла, хотя мыслями находилась сейчас очень далеко. – Я пошла.

— Что такая странная? Опять Рафаэле? – Лола заглянула за спину подруги и помахала ему. – Хотела тебе свои новые туфли показать. – Она вытащила из-под плаща изящную ножку в лаковых бежевых лодочках. – Давай куда-нибудь сходим их выгулять?

— Только не сейчас. – Даниэла торопилась побыть одной, переварить известие о родственных узах с Рафаэле. И выбежала из кафе.

Скорпион решается на грех только в самых крайних случаях, когда чувствует, что это единственный способ защитить тех, кого он любит.

Скудный утренний свет застал Пьетро Гекати за столом в мастерской. Тем самым столом, где в недавнем прошлом Даниэла отвечала на письма Энио и тем самым, где Пьетро вчера хотел утопить свою боль в бутылке красного «Неро Д’Авола». Он не заметил, как во сне опрокинул стакан с недопитым вином. Словно пятно черной крови, оно расползлось по дереву, впиталось в древесину, на которой покоилась его седая косматая голова. Иногда она подергивалась, будто мозг проигрывал события прошлого.

Во сне Пьетро снова видел свою дочь Бьянку белокурым ангелочком, которого брал из рук жены. Это те редкие моменты, когда она снова возвращалась к нему живой и молодой, хотя ушла вскоре после родов от сепсиса. А через несколько лет после ее смерти у Бьянки тоже обнаружили редкую врожденную патологию. Пьетро верил, что ее смогут вылечить. Но здоровье дочери ухудшалось с каждым годом, и в один, самый страшный день, врачи решили ввести ее в искусственную кому.

Доктор при последней встрече снова говорил медицинскими терминами, значение которых Пьетро не то чтобы не знал – они вызывали в нем трудно сдерживаемый гнев. Но он лишь скрипнул сжатым кулаком, спрятанным в карманах холщовой куртки, которую хранил еще с тех времен, когда служил по контракту в армии, лет тридцать пять, а может и более, назад.

— Дьявол его побери, эта абракадабра! Стволовые клетки, миелобластный, аллогенный. Мне все равно, как называется то, чем ты, доктор, собираешься лечить мою дочь. Но где раздобыть деньги на трансплантацию? Мне все равно, сколько процентов гарантии. Бьянка должна отпраздновать свой двадцать третий день рождения. Иначе, доктор, обещаю – ты не жилец!

И вот, не дослушав его в очередной раз, Пьетро бежал прочь. Лейкемия. Этот монстр сжирал его Бьянку. Как Пьетро ненавидел эту болезнь! Был бы на ее месте мужик, он бы знал, как лучше свести счеты. Набил бы морду до крови. Потом растворил в ванной с соляной кислотой. Или сразу бы размозжил выстрелом башку, а тело выбросил в озеро Драсимено. Сколько там трупов на дне рыб питают! Но в случае с лейкемией Пьетро был бессилен. Все, что ему оставалось, – надеяться на доктора и ждать новые заказы. Только босс, на которого он работал, сказал: «Без обид, Гекати. Мне нужен человек с холодным рассудком, а твой слишком занят тем, как спасти дочь. Я не могу себе позволить, чтобы ты промахнулся. Не переживай, с голоду не умрешь, буду обращаться с деликатными вопросами. Такие таланты не просто найти». И Пьетро ждал.