Книга Десерт из тайн для Скорпиона, страница 56 – Соль Решетникоф

Но он жестко произнес:

— Когда управишься с десертами, зайди ко мне в офис. За расчетом. Не хочу проблем, хотя в глубине души тебя понимаю. Не оправдываю, нет. Но понимаю.

Сначала ей показалось, что она вот-вот утонет в зыбучем песке, даже сделала неловкое движение руками, стараясь ухватиться за стол, но потом сжала ладони в кулаки, пытаясь справиться с негодованием.

— Уволить? Это прекрасно! К черту! – Она принялась считать в голове, что ей предстоит заплатить хозяйке за комнату, да еще как-то жить, пока не найдет другую работу.

Рафаэле ушел в сторону офиса, не ответив.

— Финита ля комедия^[3], —с горечью пробормотала Даниэла, не обращая внимания на вопросы и утешения Серафино.

Она шла по улице. Голова вжималась в плечи, а в сознании мелькали картины неминуемых финансовых трудностей, с которыми ей предстоит столкнуться. Как она будет платить аренду квартиры в следующем месяце? Попросит Еву замолвить за нее словечко в ресторане, где та подрабатывала официанткой? Даниэла сомневалась, что сможет рассчитывать на достойную зарплату, учитывая текущее состояние экономики. Как она будет решать вопросы с оплатой коммунальных услуг, снимать жилье? Ее планы и надежды напоминали воздушные шарики, которые один за другим лопались от прикосновения злого волшебника, оставляющего после себя лишь хаос.

Вспоминая свое детство уже во взрослом возрасте, Скорпионы могут испытывать сильные эмоции, будь то радость, счастье или болезненные периоды, которые сформировали их характер, способствовали внутреннему росту. Эти воспоминания вдохновляют их на новые достижения.

За окном мелькал тосканский холмистый пейзаж. Зеленые полоски полей сменялись желтыми, почти золотистыми, под скудными лучами ноябрьского солнца. Этот пейзаж по пути в Филодоро всегда успокаивающий, теперь вызывал лишь разочарование. Поезд, неумолимо, без оглядки, вез в приют и сожалела Даниэла только об одном: весь ее план полетел в тартарары. Работа в кондитерской, которая должна была стать всего лишь способом выйти на след Бесси, незаметно превратилась во что-то жизненно необходимое. Она провела пальцем по стеклу, рисуя в воображении грустную мордочку. Только все потеряв, пришло осознание. Разочарование и сожаление о случившемся оставляли горький привкус во рту, пустоту в груди, и Даниэла надеялась, что в приюте сможет почувствовать себя дома.

Рядом с ней на пустом кресле кто-то оставил журнал. С его обложки ей улыбалась влюбленная пара. Даниэла задумалась: она еще никогда не влюблялась, не горела всепоглощающим чувством, о котором пишут в книгах, рассказывают в фильмах. Ей скоро двадцать пять, а она так никогда и не встретила того, кто бы смог пробудить в ней эти чувства. И если рядом с Серафино в ней иногда зажигался маленький огонек, отчего становилось тепло, то Рафаэле вызывал то смятение, то ненависть, то интерес, а еще странное ощущение, что однажды все может измениться.

«Может, я влюбилась? Нет, что за ерунда такая в голову лезет? Любовь к человеку который рос в совершенно иных условиях и, можно сказать, совершенно в другом мире? Который к тому же ничего не знает о моей жизни? А что я вообще знаю о своей жизни? Что она, как кастрюля с супом, полная волнений, бурлящая событиями и тайнами. Из этого супа то и дело выпрыгивает то морковка, то кусок мяса, то веселый горошек. Но в порыве неумелой, глупой мести, я посмела забросить туда ложку черного вонючего дегтя. И все испортила. Почему я не рассказала Рафаэле правду о себе?»