Книга Десерт из тайн для Скорпиона, страница 57 – Соль Решетникоф

Даниэла вздохнула, рассматривая мелькающие за окном свечки кипарисов. Они напоминали мистических паломников, протягивали к небу руки-ветви, словно молили бога. «Сколько непогода и холода их испытывают? Но ведь выстояли же! А мне всего лишь надо как-то пережить эту долгую осень, – подумала она. – Весной природа пробуждается, а жизнь обретает новый смысл».

* * *

Во дворе перед виллой ее встретила Франческа.

— Девочка моя! Как повзрослела! – всплеснула руками монахиня. Даниэла заметила, что на милом, приветливом лице Франчески появилось много новых морщин – и маленьких, как паутинки, и глубоких, больших. Пересчитать, как раньше, их было уже невозможно. Зато глаза по-прежнему сияли, не выдавая преклонный возраст. – Ну, рассказывай, как тебе городская жизнь?

— Я привезла тебе плохую новость, и не одну. – Даниэла поставила рюкзак на землю. – Меня уволили из того сладкого во всех смыслах места.

Франческа почти незаметно выдохнула:

— Все мы в руках Бога. Может, и к лучшему. Но как это случилось?

Вместо ответа Даниэла крепко обняла монахиню. Потом приложила к груди руку и поправила волосы:

— Как-нибудь расскажу. Знаешь, я очень рада тебя видеть. Там, в городе, мне не хватало этого замкнутого пространства. С возрастом это место стало казаться сказочным.

Пока они стояли посреди двора, рассматривая друг друга, налетел ветер и принялся теребить черную рясу Франчески, обмотанную веревкой с «тремя обетами» вокруг талии. Она встрепенулась

— Пахнет дождем. Идем внутрь, а то простудимся.

Франческа отметила у Даниэлы новые жесты. Те самые, которые и сама монахиня делала в молодости, перед постригом, когда была влюблена в Бенито: прикладывала руку к сердцу, поправляла волосы, словно пыталась выглядеть для него привлекательно. Монахиня даже улыбнулась, как трепетно ей стало от воспоминаний о собственных романтических переживаниях. Чтобы отогнать их, заторопилась сменить тему и тепло, по-матерински, обняла Даниэлу за плечи:

— Приготовим что-нибудь из твоего любимого к обеду. Может, «птичьи гнезда»?

— Ньокки из творога и шпината? – добавила Даниэла. – Ням!

Франческа догадывалась, что Даниэле хотелось забыться, взять короткую передышку, а потом снова вернуться к своей уже взрослой жизни, именно поэтому она здесь. Дома. Редко кто из воспитанников возвращался в родную обитель, пытаясь забыть все сиротское, стараясь выбросить детство из своей души и сердца. Но не эта девочка.

Даниэла бродила по кухне, скользила взглядом по старой утвари на полках.

— У меня такие ощущения, что воспоминания – и плохие, и хорошие – как-будто стерты. И ад Грации, и драки с Диего и Линдой, и Наоми, пес Бруно, и мы с тобой на этой уютной кухне с камином. Помню лишь отдельные эпизоды.

— Не сердись на Грацию. – Франческа неспешно достала с полки приправы и перекрестилась. – У нее тоже непростая судьба. В один день – и мужа, и сына не стало. Да хранит Господь их души. Ладно, начнем готовить!

Внутри виллы витали запахи лаванды, мокрой козьей шерсти и ладана, напоминавшие детство. В этом коктейле Даниэле не хватало лишь аппетитного аромата стряпни Франчески. И вот она уже гремела кастрюлями. Посреди просторной кухни стоял все тот же большой деревянный стол. Даниэла налила себе воды, села за него. Увидела под стаканом надпись «Скорпионша».