Книга Тень над музеем, страница 2 – Кирилл Сафонкин

Через пару дней она сняла жильё отдельно: мансарду в старом купеческом доме на Рыбной улице. Комната под крышей была странной: скошенный потолок, щели в полу, скрипучая лестница, но из окна открывался вид на порт и на серое море. Хозяйка квартиры, сухощавая пенсионерка, взяла деньги и почти не задавала вопросов – и это было именно то, что Анне нужно. Она повесила на дверь простую табличку: «Частное расследование – Анна Морозова». В маленьком городе новости разносятся быстрее, чем объявления в интернете. Но она всё-таки дала рекламу в местных группах и на городском форуме. Дни тянулись медленно. Анна бродила по улицам, заново знакомясь с местами: узкие переулки, облупленные фасады, рыбные ряды с запахом соли и дыма. Город изменился: стал старше, тише. Многие лавки закрылись, на месте кафе появились ломбарды и комиссионки. Но море осталось тем же – серым, холодным и бесконечно манящим.

Иногда её узнавали старые знакомые. У магазина она встретила Лену, бывшую одноклассницу:

— Анька! Ты вернулась?

— Похоже на то.

— Говорят, сыщиком стала?

— Частным детективом.

— Ну, у нас работы тебе не найти, скука смертная. Разве что кражи рыбацких сетей.

Лена рассмеялась, но в её глазах мелькнул интерес.

— Хотя… ты же всегда любила копаться в чужих секретах.

— Работа как работа, – пожала плечами Анна.

— Смотри, город маленький. Тут всё помнят.

Эти слова застряли в голове. Город действительно помнит и не прощает ошибок. Вечерами она сидела за ноутбуком, перебирала старые дела, обновляла объявления, рассчитывала, как долго протянут оставшиеся сбережения. Деньги таяли: аренда, еда, реклама. Она понимала, что долго без работы не протянет. На третий день раздался звонок. Женский голос звучал вежливо, но тревожно:

— Анна Сергеевна? Вы занимаетесь расследованиями?

— Да. Кто звонит?

— Марина Сергеевна Головина, директор городского музея. Мне дали ваш номер в типографии. У нас… странная ситуация.

Анна мгновенно выпрямилась.

— Слушаю.

— Пропала ценная вещь из фондохранилища. Старинная серебряная брошь. Полиция говорит, что это ошибка учёта. Но я уверена – кража. Никто не верит, а я не знаю, к кому ещё обратиться.

— Расскажите подробнее, – попросила Анна, глядя на серое море за окном.

— Брошь XIX века, филигранная работа, одна из лучших в нашей коллекции. Дверь фонда закрыта, сигнализация не срабатывала, сторож говорит, что ночью всё тихо. Я готова заплатить, но нужно, чтобы кто-то посмотрел на это серьёзно.

Работа, наконец. И не бытовая мелочь, а что-то значимое.

— Я приеду завтра утром, – сказала она.

После звонка Анна долго сидела в тишине. Сердце билось чаще: шанс заявить о себе появился, но вместе с ним пришло тревожное предчувствие. Музей – ценности, связи, тайны. И те, кто владеют тайнами, редко рады, когда их тревожат. Вечером она снова прошлась по городу: площадь с ржавым памятником морякам, мэрия с облупленной штукатуркой, пара кафе с теплыми огоньками, закрытая книжная лавка. Всё казалось знакомым, но выцветшим, как старая фотография. Перед сном Анна собрала сумку: блокнот, фонарик, перчатки, фотоаппарат, набор отмычек «на всякий случай». Нарушать закон она не планировала, но привыкла быть готовой.

Утро встретило город туманом. Серое молоко расползлось по улицам, пряча дома и портовые краны. Анна вышла пораньше: она любила приезжать на место до назначенного времени, чтобы осмотреться. На плече висела сумка с инструментами, в руке – термос с горячим кофе. Город просыпался нехотя: где-то грохотали ставни, открывались рыбные лавки, шуршали метлы дворников. Возле пристани ругались рыбаки, выгружая сети, – грубые голоса глухо звучали в тумане. Автобус до музея был старым, с облезлыми сиденьями и запахом дизеля. Пассажиры украдкой поглядывали на Анну, кто-то шепнул соседу: «Это Морозова, та самая… сыщик». Город быстро узнаёт новости. Музей стоял на возвышенности в конце старой улицы. Из тумана вырастал внушительный особняк с колоннами и трещинами в штукатурке. Каменные львы у входа казались уставшими, будто за годы наблюдений видели слишком много. Сквер рядом был пуст, лишь мокрые лавки да редкие клумбы с выцветшими цветами. У парадных дверей ждала Марина Сергеевна Головина – женщина около сорока, с тонкими чертами лица и усталыми глазами. Её пальто казалось слишком лёгким для такой сырости, но она держалась прямо.