Книга Тень над музеем, страница 25 – Кирилл Сафонкин

— А у вас – то, что хочет прокуратура, – ответила Анна.

Он усмехнулся уголком губ, шрам на секунду заиграл.

— Прокуратура? – тихо рассмеялся. – Ты же видела, что там сидят мои люди. Они закроют всё за час.

Он подошёл ближе, медленно, как хищник. – Отдай материалы – и уйдёшь живой. И забудь этот город. Анна крепче сжала камеру.

— Слишком поздно. Видео уже в эфире.

— Этого мало, – сказал он, глядя прямо в глаза. – Я могу тебя стереть.

— Попробуйте, – ответила она. – Тогда завтра тут будет не видео, а похороны журналистки и детектива, убитых при исполнении. Слишком громко.

Он прищурился.

— Ты блефуешь.

Анна сделала шаг навстречу и показала телефон: на экране мигала прямая трансляция в соцсети, подписанная «Прямой эфир: Крылов и груз музея». Лисаева за камерой кивнула, держа объектив прямо на них.

— Добрый вечер, Глеб Крылов, – сказала Анна ровно, глядя в камеру. – Хотите что-то сказать зрителям?

На лице Крылова впервые мелькнуло настоящее раздражение. Он обернулся к своим – короткий жест. Те опустили оружие, не зная, что делать. Жаров шагнул вперёд, снимая всё на вторую камеру.

— Вот и всё, – сказал он тихо. – Ты в кадре.

Крылов стоял молча, потом холодно улыбнулся.

— Играешь опасно, Морозова. Но ты думаешь, прямой эфир тебя спасёт? – он говорил теперь в камеру. – Этот город принадлежит не тебе.

— Может быть, – сказала Анна. – Но завтра о нём заговорят те, кому он не принадлежит.

Он резко развернулся и махнул своим:

— Уходим.

Фургон и машины тронулись прочь, скрываясь в тумане. Крылов даже не оглянулся. Анна опустила камеру и вдруг почувствовала, как ноги подкашиваются. Жаров успел подхватить.

— Жива? – спросил он.

— Жива, – выдохнула она. – И у нас всё есть.

Лисаева подошла, улыбаясь:

— Это будет бомба. Они не успеют заткнуть сеть.

Анна кивнула, но в глубине души знала: Крылов не сдастся. Он ушёл не потому, что проиграл, а потому, что выбрал новый ход.

— Это только начало, – сказала она тихо.

Поздней ночью они сидели втроём в маленьком кафе у порта, перед ноутбуком Лисаевой. Видео уже разлеталось по соцсетям, набирая тысячи просмотров. Комментарии гудели. Жаров потягивал холодный кофе, выглядел усталым, но удовлетворённым.

— Теперь они не смогут сделать вид, что ничего не было, – сказал он. – Завтра приедут из области.

Анна смотрела в окно на туман и ощущала, как в груди впервые за долгое время появляется тёплое, но опасное чувство – надежда. Телефон зазвонил. Незнакомый номер. Она взяла трубку.

— Морозова, – сказал тихий мужской голос. – Ты думаешь, выиграла? Крылов – только часть. Настоящие хозяева ещё не показались.

— Кто вы? – спросила она.

Тишина. Потом короткое:

— Скоро узнаешь.

Гудки.

Анна посмотрела на Жарова и Лисаеву.

— Кажется, паутина глубже, чем мы думали.

Жаров усмехнулся безрадостно:

— Так и знал. Но теперь хотя бы есть свет. И этот свет – ты.

Анна ничего не ответила. Она смотрела в ночь, где туман скрывал новый уровень игры.

И понимала: впереди – не конец. Впереди – настоящая война.

Утро пришло без солнечных лучей. Серый туман, пропитанный солью, висел над бухтой, как занавес после спектакля, который закончился, но зрители не разошлись. Город казался выжатым: редкие машины скользили по мокрому асфальту, витрины кофеен горели тускло, будто и сами не верили в новый день. Анна проснулась от шума телефонов. Один за другим срабатывали уведомления: звонки, сообщения, почта. На экране – заголовки: